Every Last Breath

– Я начинаю думать, что твоя милая наивность на самом деле – очаровательный идиотизм. Ты напоминаешь мне миленькую версию деревенского дурачка.
– Вау. – Я нахмурилась. – А ты, я смотрю, умеешь поднять девушке самооценку.

"I'm still not happy to see you," she said.
Roth raised a shoulder. "And I'd say I'm sorry, but I still wouldn't mean it."
Good Lord, not this again.

Запомни одну вещь. В финале каждый расплачивается кровью.

Вчера. Сегодня. Завтра. Пройдет сто десятков лет, а я буду по-прежнему любить тебя, и моя любовь даже спустя десятилетия будет такой же пламенной, как сегодня.

Люди с самой чистой душой способны на величайшее зло. 

– Поначалу было дело, признаюсь. Но потом я поняла, что это глупо. И к тому же она явно запала на Зейна.
– Почему меня это не удивляет? У Бэмби всегда был плохой вкус.

– Я злюсь, потому что люблю тебя, Лейла, и мысль о том, что я могу потерять тебя, сводит меня с ума, черт возьми!
– И я не могла позволить себе потерять тебя! Потому что я тебя люблю. Тебя, такого упрямого, с большим самомнением, деспота…

Пусть не физическую, но все-таки. Когда-то Рот заставил меня страдать. Порой слова ранят так же глубоко, как острые когти, и шрамы на сердце затягиваются не так быстро, как ссадины на коже. Возможно, Рот пытался защитить меня, но от этого мне не было легче.

При покупке брюк, малышка, самое главное – это то, как смотрится в них твоя задница.

И, наконец, моя самая большая боль – Рот и Зейн, двое таких разных парней, одинаково дорогих моему сердцу.

Если бы ты ушла, то забрала бы с собой частицу моего сердца.

Я начинаю думать, что твоя милая наивность на самом деле – очаровательный идиотизм.

Если потеря Сэма и научила меня чему-то, так это тому, что надо держаться за жизнь обеими руками, принимая все, что она дает, пусть даже слезы, злость и горе. Но, прежде всего, ценить моменты радости и любовь.
И просто жить.

Пресвятая Богородица, я не знала, что и думать. Я пропустила собственные похороны! Впрочем, мертвая я все равно бы их не увидела.

Roth's lips thinned. "I'm totally calm. I would just like to know who marred your skin so that I can put a name and face to the creature I'm going to kill very slowly."
"I think we might have different definitions of calm," I said wryly.
"I've never been calmer in my life."

"That is... that is the perfect answer."
"That's because I am perfect."
"Well, that wasn't the perfect answer."

"I cannot say I'm surprised to find you with a demon."
Roth stepped forward, positioning himself between Elijah and me. "I cannot say I'm surprised to find you're just as ugly as your son. Oh, wait. Dead son. My bad."
Elijah's chilled gaze swung in his direction. "Do not speak of my son."
"I won't speak of him, only because he's worse than the scum that lines the streets below," Roth said, his voice eerily calm. "But do you want to know what I did with his spine after I tore it from his body?"

Roth glanced at me as I opened the door. "You didn't bring a jacket?"
I shook my head.
He closed the driver's door. "A scarf?"
"No."
"What about mittens?"
My lips twitched. "Nope."
He eyed me as I walked around the front of the car. "What about a little beanie for your little head?"
I laughed. "No, Dad. I'm fine."
His eyes glittered. "I like it when you call me-"
"Stop."

"If you behave yourself today, I have a surprise for you later."
My lips curved up. "If I behave myself?"
"Uh-huh." He kissed my brow as he straightened, letting go of my hair. "And by behaving yourself, I mean being as naughty as you can possibly be".