Цитаты из книги The Constant Princess

Они дали клятву, что будут вместе всю жизнь, в горе и радости, и вот она стоит на коленях и пытается молиться, чтобы он выжил…

Я знаю, что история про Камелот — всего лишь выдумка, такая же идеальная и неправдоподобная, как о влюбленных трубадурах, о сказочных замках, о разбойниках, сокровищах и джиннах. Но есть что-то непреодолимо заманчивое в мысли о том, что можно править, опираясь на справедливость, на доверие людей. Это больше чем просто сказка.

Здесь зябко и серо, воздух пропитан влагой, даже стены плачут от сырости, но я счастлива. Я люблю его, я бы жила с ним где угодно, а потом придет весна, а за ней — лето, и я знаю, что мы будем счастливы всегда.

— Ты ничего не потерял, — ласково сказала она. — Потому что все, что я знаю, и все, что у меня есть, твое. И если тебе и твоей стране потребуется, чтобы я воевала, я буду воевать!

Его главная задача — чтобы в Англии был мир. Война — это беда для страны.

Дамы вольны ходить куда вздумается, лица их открыты каждому взору. Поначалу я думала, что это признак свободы, и очень этому радовалась, но потом поняла, что, хотя англичанки не прячут лиц, таких вольностей, что позволяются мужчинам, они разрешить себе не могут, им положено хранить молчание и подчиняться.

Я всегда знала, глубоко в сердце, что я — это я, какой бы титул мне ни присвоили.

Подлинное послушание мужу возможно только тогда, когда ты втайне думаешь, что на самом-то деле знаешь все лучше его, но осознанно склоняешь голову. Если же это не так, то тогда это просто податливость, которая есть свойство любой придворной пустышки. Как вы полагаете?

В этом мире мы, женщины, часто оказываемся бессильны перед властью мужчин.

— Ну, сердце Гарри так просто не разобьешь, — уверил ее Артур. — У него его просто нет.

Я знаю, что люди ненавидят налоги, но это потому, что они не знают, на что тратятся их деньги.

Он молча поцеловал ей ладошку. Понял, что бесполезно убеждать ее в том, что, на его взгляд, люди сами, силой собственного убеждения делают свою судьбу. При этом прежде он вовсе не был так уж уверен в своей судьбе, однако теперь, когда рядом с ним была Каталина, все стало иначе. Она — сама убежденность, ее судьба состоялась, и нет никаких сомнений, что она в самом деле будет защищать ее до конца, до смерти.
— Каталина, королева Англии, — сказал он, целуя ей пальцы, и на ее лицо вернулась улыбка.

— Ты не прав, — не согласилась она. — Я рождена инфантой Испанской и умру королевой Англии. Это не вопрос выбора, это — моя судьба.

— Ну как ты не видишь! — воскликнул он. — Пока не победим, мы все претенденты! А когда победим, то можем переписывать историю, заново рисовать фамильное древо, казнить соперников или сажать их в тюрьму. Но покуда этого не произошло, мы всего лишь претенденты, одни из многих и даже не всегда самые убедительные…

— Каждый должен знать, что закон над всеми, что он главнее, чем местный лорд, — в ночных разговорах соглашалась с ним Каталина. — Это то, чего мавры добились в Испании, и мои родители действуют так же. Мавры не навязывали людям ни своей религии, ни своего языка, они просто принесли мир и процветание и внедрили главенство закона.

— Я умру, если у тебя будет любовник, — прошептал он, когда паж, наливая им вина, закрыл их от чужих взглядов.
— Я никого не вижу, когда ты рядом, — уверила она его. — Пусть прекрасный юноша встанет прямо передо мной, я буду видеть только тебя.

— Меня выдали замуж в четырнадцать, и родила я тебя в том же году, — отрезала Маргарита Бофор. — Мне скидок не делал никто. И все-таки я выжила.
— Сомневаюсь, что ты была счастлива.
— Я и не была. Но разве это имеет значение?

Уж конечно, одно то, что кто-то зовет Господа Аллахом, а кто-то — Богом, не повод для вражды между верующими!

— Ну, и года не пройдет, как ты передумаешь, — предсказал он. — Станешь сторонницей вежливой лжи. Ибо лучшее средство сохранить брак — это находиться во взаимном неведении.