Kodune sõda

– Родителям долги не возвращают, Марк. Это невозможно. Твой долг перед ними переходит твоим детям, которые передают его дальше. Такая вот цепочка. Но если у тебя нет детей, то он остается как твой долг перед человечеством. Или Богом, если он у тебя есть.
– Не уверен, что это честно.
– Семейные отношения не входят в статистику ВНП планеты. Это единственный известный мне вид сделки, в которой ты, отдавая больше, чем получаешь, не становишься банкротом. А скорее наоборот – становишься намного богаче.

Дорогая госпожа Форсуассон, мне очень жаль. 
Это уже одиннадцатый вариант письма. И все начинались этими тремя словами, даже чудовищная попытка написать стихи, поэтому я решил так оставить. 
Когда-то вы меня попросили никогда не лгать вам. Ну что же, так тому и быть. Я скажу вам правду, пусть это и не самый разумный поступок. И недостаточно смиренный. 
Я пытался похитить вас, поймать в ловушку, захватить в плен, обрести то, что – я считал – никогда не смогу заслужить или получить. Вы не корабль, чтобы можно было взять вас на абордаж, но я не мог придумать ничего другого, кроме подрывной деятельности и взятия врасплох. Хотя и не настолько врасплох, как это вышло за ужином. Переворот произошел раньше времени, потому что идиот – заговорщик впустую выпустил секретный заряд и осветил все небо своими намерениями. Иногда такие случайности порождают новые нации, но чаще всего заканчиваются плохо – повешением и обезглавливанием. И бегущими в ночь людьми. Я не могу извиняться за то, что просил вас выйти за меня замуж, потому что это – единственная правда за всей дымовой завесой и камуфляжем, но мне чертовски скверно, что я сделал это так неловко. 
Хотя я и скрывал свои намерения от вас, мне следовало бы как минимум оказать вам уважение, скрыв их и от других, чтобы у вас был год на отдых и спокойствие, о котором вы просили. Но я до смерти перепугался, что вы предпочтете другого. 
И я воспользовался садом, чтобы подобраться к вам поближе. Я сознательно и беззастенчиво сделал ловушку из ваших самых дорогих устремлений. И в этом я не просто виноват. Мне чудовищно стыдно. 
Вы заслужили возможность расти. Я хотел бы сделать вид, будто не понимал, что хочу стать для вас тем, кто предоставит вам такую возможность, но это было бы очередной ложью. Но я с ума сходил, видя, как вы вынуждены передвигаться крошечными шажками, когда могли бы опережать время. У большинства людей миг апогея краток. 
Я люблю вас. Но мне нужно куда больше, чем ваше тело. Я хотел бы обладать способностью ваших глаз видеть форму и красоту там, где ее еще нет, и создавать ее из ничего, привнося в реальный мир. Я хотел бы обладать вашей честью, которую не смогли сломить те исполненные ужаса черные часы на Комарре. Я хотел бы обладать вашей храбростью и волей, вашей осторожностью и спокойствием. Полагаю, я хотел обладать вашей душой, то есть хотел, по-видимому, слишком многого. 
Я хотел подарить вам победу. Но триумфы по самой своей сути не могут быть подарком. Их нужно завоевывать, и чем хуже расклад и сильнее сопротивление, тем почетнее победа. И выше честь. Победу нельзя дарить. 
Но подарки могут быть победой, верно? Это вы сами сказали. Сад мог бы быть вашим подарком, приданым – в виде таланта, умения и способностей. 
Я знаю, что теперь уже слишком поздно, но я только хотел сказать, что это была бы победа, более чем достойная нашего дома. 
Весь в вашем распоряжении 
Майлз Форкосиган.

— Как удачно, — заметил Марк, придвинув стул к низкому столику. — Закуски! А у меня как раз есть кое-что новенькое на пробу. По-моему, на этой штуке можно неплохо заработать.
Марк развернул красивую красную фольгу, в которой оказался мягкий белый кубик. Майлз заинтересованно поднял бровь и наклонился поближе.
— Какая-то разновидность сыра?
— Не совсем, хотя продукт животного происхождения. Некоторым образом. Это базисный вариант, без вкусовых добавок. Образцы со вкусовыми добавками и красителями я покажу позже, когда будет время их сделать. Эта штука чертовски питательна — отлично сбалансированный состав углеводов, протеинов и жиров плюс все основные витамины в нужной пропорции. Можно спокойно жить на одной этой штуке и воде.
— Я питался только этим полных три месяца! — гордо провозгласил Энрике, но, поймав хмурый взгляд Марка, поспешил заткнуться.
Марк взял с подноса серебряный нож, разрезал кубик на четыре части и сунул кусок себе в рот.
— Попробуй! — предложил он, удержавшись от театрального «мням-мням» и прочих соблазнительных звуковых эффектов. Энрике тоже потянулся за кусочком, за ним — более осторожно — Майлз. Поднеся кусочек к губам, он на мгновение заколебался и обнаружил, что остальные двое не сводят с него глаз. Подняв брови, Майлз сунул кусочек в рот и принялся жевать. Повисла тишина. Майлз проглотил.
Энрике, не в силах терпеть, спросил:
— Ну и как оно вам?
Майлз пожал плечами:
— Нормально… Пресновато, но вы сами сказали, что оно без вкусовых добавок. На вкус куда лучше, чем множество армейских пайков, что мне доводилось есть.
— О, армейские пайки! — воскликнул Энрике. — А вот об этом возможном применении я и не подумал…
— К этой стадии мы перейдем позже, — охладил его энтузиазм Марк.
— Так почему же, собственно, эта штука так выгодна? — полюбопытствовал Майлз.
— Потому что благодаря чудесам современной биоинженерии ее производство практически ничего не стоит. Достаточно приобрести партию жучков-маслячков, и дело в шляпе!
Повисла короткая, но многозначительная пауза.
— Что приобрести?
Марк извлек из кармана маленькую коробочку и осторожно приоткрыл крышку. Энрике выжидающе заерзал.
— Вот это, — Марк протянул коробочку брату, — жучок-маслячок.
Майлз заглянул в коробочку и отшатнулся.
— Фу! Ничего отвратительнее в жизни не видел!
В коробочке скребся всеми шестью лапками рабочий жучок-маслячок размером с большой палец. Жучок отчаянно работал антеннами и пытался удрать. Марк нежно сбросил крошечные коготки с края коробки. Жучок растопырил жесткие надкрылья противного коричневого цвета и удрал в безопасный уголок, где и свернулся, пряча свое похожее на мешочек белое мягкое пузико.
Майлз снова наклонился и уставился на жучка с брезгливой зачарованностью.
— Смахивает на помесь таракана с термитом и… и… гнойником.
— Вынуждены признать, что внешний вид — его слабое место.
Энрике явно оскорбился на последнее замечание, но воздержался от возражений.
— Основная его ценность — в производительности, — продолжил Марк. Пожалуй, они поступили разумно, не став демонстрировать Майлзу всю колонию жучков-маслячков сразу. Или, упаси Бог, их королеву. Королеву можно показать и потом, как только удастся уговорить потенциального покровителя преодолеть физиологическое отвращение. — Эти жучки жрут практически любую низшую органику. Сено, солому, водоросли, силос и так далее. Затем внутри, у них в желудке, органика при помощи тщательно подобранного набора бактерий превращается в… маслице. Которое жучок-маслячок отры… возвращает через рот и складывает в ячейки в своем улье, совершенно готовенькое к употреблению. Сырое маслице…
Тут Энрике без всякой необходимости указал пальцем на оставшийся кусочек.
— …совершенно съедобно даже на этом этапе, — громче продолжил Марк, — хотя в дальнейшем его можно перерабатывать или вносить вкусовые добавки. Мы планируем производство более рафинированного продукта путем добавления бактерий, которые будут придавать сырому маслицу нужный вкус прямо в желудках жучков, так что даже не будет необходимости в дальнейшей переработке.
— Жучья блевотина, — произнес Майлз, быстро продравшись сквозь словесную шелуху. — Ты скормил мне жучью блевотину!
Он поднес руку к губам и торопливо налил себе вина. Поглядев на жучка-маслячка, на остатки сырого маслица, Майлз одним глотком осушил полбокала. — Ты спятил, — убежденно проговорил он. Затем допил вино, довольно долго подержав его во рту, прежде чем проглотить.
— Это как мед, — храбро возразил Марк, — только другой.
Брови Майлза сошлись на переносице, будто он обдумывал этот аргумент.
— Очень другой. Погоди-ка! В той коробке, что вы приволокли, сидят эти жучки-тошнилки?
— Жучки-маслячки, — ледяным тоном поправил Энрике. — Их легко транспортировать…
— Сколько… жучков-маслячков?
— Мы вывезли с Эскобара двадцать королев на разных стадиях развития, каждую из которых обслуживают двести жуков-работников, — объяснил Энрике. — Они хорошо перенесли дорогу. Я так горжусь девочками! За время пути их количество удвоилось. Труженики мои! Ха-ха!
Майлз быстро произвел подсчет.
— Вы приволокли восемь тысяч этих мерзких тварей в мой дом?!
— Понимаю твое беспокойство, — быстро вмешался Марк, — но могу тебя заверить, это не принесет никаких хлопот.
— Сомневаюсь, что понимаешь. Кстати, что именно не принесет никаких хлопот?
— Жучки-маслячки, говоря биологическим языком, хорошо управляемы. Рабочие жуки стерильны. Размножаться способны лишь королевы, но они приносят потомство только при получении специальных гормонов. Зрелые королевы даже передвигаться не могут. А любой рабочий жучок, если ему удастся удрать, будет просто ползать по окрестностям, пока не сдохнет, вот и все.
При мыслях о таком печальном варианте Энрике скорбно скривился.
— Бедняжечка! — пробормотал он.
— И чем раньше, тем лучше! — холодно отрезал Майлз. — Фу!
Энрике с упреком посмотрел на Марка и тихо начал:
— Ты обещал, что он нам поможет! А он оказался таким же, как все! Ограниченным, зашоренным, бестолковым…
Марк жестом велел ему замолчать.
— Успокойся. Мы еще не добрались до главного. — Он повернулся к Майлзу: — Дело вот в чем. Мы считаем, что Энрике в состоянии сконструировать жучков-маслячков, способных питаться местной барраярской флорой и преобразовывать ее в съедобный для человека продукт.
Майлз открыл рот — и снова закрыл. Взгляд его сделался пронзительным.
— Продолжай…
— Представь себе следующую картину. Каждый фермер, каждый поселенец в любом захолустье сможет держать улей жучков-маслячков, которые будут ползать по окрестностям, пожирая чуждую нам растительность, на которую вы, ребята, тратите столько усилий, выкорчевывая ее и выжигая в процессе терраформирования. А фермеры получат не только бесплатную пищу, но и бесплатные удобрения: помет жучков-маслячков просто потрясающе хорош для растений. Они начинают расти, как сумасшедшие!
— О! — Майлз откинулся на стуле с застывшим взглядом. — Я знаю кое-кого, очень заинтересованного в удобрениях…
Марк продолжал:
— Я хочу основать здесь, на Барраяре, компанию, чтобы продавать уже имеющихся жучков-маслячков и создавать новые подвиды. Я подумал, что такой гениальный ученый, как Энрике, и финансовый гений, как я (и давайте не будем их смешивать)… ну, мы способны достичь практически чего угодно.
Майлз задумчиво нахмурился:
— А чем вас не устроил Эскобар, позволь поинтересоваться? Зачем тебе понадобилось тащить этого гения и его творение сюда?
Если бы я не вмешался, Энрике схлопотал бы десять лет тюрьмы, но не будем об этом.
— Тогда у него не было меня, чтобы заняться деловой стороной. А Барраяр — оптимальное место для этого, тебе не кажется?
— Если дело пойдет.
— Вначале жучки могут вырабатывать маслице из земной органики. Мы начнем его продавать как можно быстрей, а полученные деньги пустим на финансирование дальнейших научных изысканий. Я не могу составить точный график, пока Энрике не изучит как следует биохимию Барраяра. Возможно, на создание соответствующих жучков потребуется год-два. — Марк коротко усмехнулся.
— Марк… — Майлз, нахмурясь, смотрел на стоящую на столе закрытую коробочку, из которой доносилось тихое поскребывание. — То, что ты говоришь, звучит логично, но я сильно сомневаюсь, что логика поможет сбыту. Никто не захочет есть пищу, происходящую от чего-то, что выглядит вот так. Черт, да никто не станет есть даже то, к чему оно прикоснется!
— Но люди едят же мед, — возразил Марк. — А его производят насекомые.
— Пчелы… Ну, так они ж милашки. Пушистенькие, в стильных полосатых мундирах. И вооружены жалом — этакой маленькой шпагой, которая вызывает уважение.
— А, понятно… — пробормотал Марк. — Летучая версия класса форов.
Братья обменялись ехидными улыбками.
— Значит, вы считаете, — недоуменно проговорил Энрике, — что, если я вооружу моих жучков-маслячков жалом, барраярцам они понравятся больше?
— Нет! — хором возопили Майлз с Марком.