Цитаты из книги Abbe Mouret's Transgression

У тебя на левом плече родинка, я целовала ее, она моя.

Нет такого места на твоем теле, которого бы ты не подарил мне; нет у тебя волоска, который бы мне не принадлежал.

Правда ведь на соломе клонит ко сну?.. Серж этого не любит. Может быть, и вы тоже. Но что вы, в таком случае, любите?.. Расскажите мне, я хочу знать.

— Альбина, Альбина!.. Как это нежно! Я сначала думала, что вы синичка, потому что у меня была синичка, и имя у нее было вроде вашего, уж не помню хорошенько, какое.

Для бога нет ничего слишком красивого... Если бы у господина кюре было золото, он бы и золотом украсил церковь, вот оно как!

Это сад хотел их греха. Уже много недель он готовился обучить их нежной страсти. И наконец привел сюда — в свой зеленый альков. Теперь он соблазнял их и всеми своими голосами обучал любви.

— Ах, мне хотелось бы мочь... Взять тебя, сберечь, умереть или унестись с тобою... не могу сказать, чего я хочу...

— Я беру тебя для того, чтобы самому отдаться тебе. Я хочу отдаться тебе весь, целиком, навсегда, ибо в этот час я твердо знаю, что ты моя госпожа, моя владычица, что мне надлежит коленопреклоненно обожать тебя.

— И лицо твое, и глаза, и рот, и щеки твои — все это мое... Руки твои от ноготочков до плеч принадлежат мне... Ноги твои — мои, колени твои — мои, вся ты — целиком моя.

Не замуж их надо выдавать, а пороть, слышите, господин кюре, пороть!

Петушков разузнать нелегко. Но я-то никогда не ошибаюсь... Это вот курочка, и вот эта тоже курочка.

Ужасная ночь! Темно, как в могиле. Ни месяца — какое там! — ни месяца, ни звезд. Ни единой робкой, дрожащей звездочки. Одна выглянула было, едва стемнело, померцала среди непроглядной тьмы, но тут же в испуге спряталась снова.

На Саутгемптон-роу порывом ветра сорвало с козел извозчика и умчало — куда? Увы! ветер не доносит к нам вестей о своих жертвах, и лишь чей-то прощальный вопль прозвенел вдалеке.

— Я ростом с эти деревья, а падающие листья — мои поцелуи!

— Коли вы в один прекрасный день найдете меня мертвым, окажите мне, пожалуйста, услугу: бросьте мое тело в навозную яму, что за грядами салата... Всего доброго, господа!

Ты так пахнешь травой, что можно очуметь...

— А ну, еще глоток, господин кюре! Дьявола на дне бутылки нет, уверяю вас!

— Слушайте, если вы у меня мешок зерна попросите, вы ведь за него денег дадите?.. А как же вы хотите, чтобы я взял да и отдал дочь задаром?

— Говорят, она руки на себя наложила. — Да, я слышала. Монах не хотел, чтобы ее погребали по-христиански. Но господин кюре ответил, что вечная жизнь уготована всем.

— Вот цветы живут какой-нибудь день — и конец. А дурная крапива, вроде меня, крошит даже камни, среди которых растет… Ну, а теперь баста, теперь я могу и околеть! Отняли у меня последний луч солнца. Да, все только пустой фарс! -(Жанберна).