— Вы слюнтяй, и нам суждено терпеть вас, слюнтяев… Мы чистим для вас ядро от скорлупы. Пройдет немного времени, вы увидите очищенное это ядро, выймете тогда палец из носу и воспоете новую жизнь необыкновенной прозой, а пока сидите тихо, слюнтяй, и не скулите нам под руку.

Кладбище в еврейском местечке. Ассирия и таинственное тление Востока на поросших бурьяном волынских полях.

Пусть кроткое забвение поглотит память о Ромуальде, предавшем нас без сожаления и расстрелянном мимоходом. Но в тот вечер его узкая сутана шевелилась у всех портьер, яростно мела все дороги и усмехалась всем, кто хотел пить водку. В тот вечер тень монаха кралась за мной неотступно. Он стал бы епископом — пан Ромуальд, если бы он не был шпионом.

Именем народа и для основания будущей светлой жизни, приказываю Павличенко лишать разных людей жизни, согласно его усмотрению - вот письмо Ленина к тебе.

- Гедали, - говорю я, - сегодня пятница и уже настал вечер. Где можно достать еврейский коржик, еврейский стакан чаю и немножко отставного бога в стакане чаю?..

— Чему учился еврей?
— Библии.
— Чего ищет еврей?
— Веселья.

Без лошади нет армии.
Но крестьянам не легче от этого сознания.

... мужики, чувствуя в себе прилив горькой храбрости и зная, что храбрости ненадолго хватит, спешат безо всякой надежды надерзить начальству, богу и своей жалкой доле.

Четыре поколения лежат в этой усыпальнице, нищей, как жилище водоноса, и скрижали, зазеленевшие скрижали, поют о них молитвой бедуина:

«..и вот я один, как бывает один бог на небе.»

«..не имей эту привычку быть нервным на работе <...>»

«..спокойные глаза снисходительной юности.»

«..я увидел, какой неотвратимый губительный путь был путь поцелуя <...>»

«Жажда покоя и счастья не утолялась наяву, от этого снились мне сны.»

«..когда суббота, юная суббота кралась вдоль заката, придавливая звезды красным каблучком?»

«О нем я знаю, что он сорок пять лет возился с богом в Берестечке и был хорошим ксендзом. Когда жители хотят, чтобы мы это поняли, они говорят: его любили евреи.»

«..встало блещущее небо, невыразимо пустое, как всегда в часы опасности.»

«..огни типографии, разлетаясь, пылают неудержимо, как страсть машины.»