Начало неведомого века

Название третьей книги Константина Паустовского «Начало неведомого века» из цикла «Повесть о жизни» говорит само за себя: оно откроет окно в бурные годы, когда Россия погрузилась в водоворот революционных преобразований и гражданской смуты. Автор предстаёт перед читателем не сторонним наблюдателем, а живым свидетелем тех драматических событий, запечатлевая их с невероятной яркостью и достоверностью.

С каждым новым томом мемуаров Паустовского повествование всё больше захватывает и интригует. Третья книга рассказывает о тревожном и неспокойном времени 1917-1920 годов, когда власть в стране менялась практически ежедневно, а народ пребывал в состоянии полной растерянности и замешательства. Автор предстаёт перед нами не столько активным участником революционных событий, сколько отстранённым наблюдателем и сочувствующим свидетелем происходящего.

Несмотря на свою отстранённость, Паустовский неоднократно оказывается на грани гибели, лишь чудом избегая расстрела. Сначала его спасают ещё не ожесточившиеся революционные солдаты, готовые признать ошибку. Но позже, когда он вынужден отправиться на юг, ситуация обостряется. Наблюдая за нарастающим градусом насилия и озлобления, Паустовский тонко улавливает трагизм и бессмысленность этих жертв.

Перед нами разворачивается калейдоскоп судеб самых разных людей - от большевистских комиссаров до простых обывателей, - каждый из которых становится носителем собственной уникальной истории. Паустовский обладает удивительным даром проникать во внутренний мир своих героев, будь то загадочный Магалиф или сама легендарная фигура Ленина, чей образ ёмко запечатлён всего в нескольких метких фразах.

Особенно ценны и трогательны описания взаимоотношений автора с матерью, которые в этой книге раскрываются в более позитивном ключе, демонстрируя подлинную близость и родственную любовь. Эти лирические вкрапления смягчают общую мрачноватую атмосферу повествования, наполненного напряжением и бурлением событий.

Эта книга поражает не только точностью и глубиной описаний, но и непосредственностью авторского взгляда, лишённого какой-либо пропагандистской заданности. Перед нами предстаёт живая история, запечатлённая талантливой рукой мастера слова, чьи воспоминания навсегда останутся одним из самых ярких свидетельств эпохи.

Паустовский - один из тех редких авторов для меня, от которых наступает внутренняя гармония и посещает какая-то благость и уют в сознании и душе. Как он добивается такого эффекта своим простым и спокойным слогом с короткими предложениями, которые практически лишены эпитетов и метафор? Загадка. Мало того, в этой части он неоднократно упоминает о том, что с течением своей писательской деятельности постоянно стремился к очищению своего языка от кудрявых витиеватых излишеств и описаний, которые лишены жизни, настоящей жизни. Может в этом секрет данного эффекта, от которого поёт душа?

И казалось бы - в этой третьей части "Повести о жизни", где захвачены первые годы после свершившейся революции, когда в стране ещё продолжалась борьба за власть между красными и белыми, описано тревожное время. События его жизни скачут от одного неустойчивого этапа до другого, меняются места его проживания, опасные переезды... А благость восприятия упорно сохраняется. Ты словно прикован к тёплым шершавым страницам, написанным пером простого и доброго человека. Мужчины, влюблённому в свою Родину и верящему в её счастливое будущее, которое должно принести перемены, и восхищающегося Лениным. Он работает в редакциях, наблюдает со стороны за всем происходящим, не участвует в борьбе, но и не прячется за чужими спинами.

Когда я читала, то у меня всегда мелькала мысль, что Паустовский родился в рубашке. Судьба будто бы постоянно хранила его - не единожды он был на гране смерти от шальной пули, но всякий раз добрый рок вмешивался, отгоняя от него злой. Москва, митинги, редакция, работа журналиста, незапланированные уличные обстрелы, меняющиеся лица и постоянное ощущение писателя, что жизнь его словно порвана на мелкие кусочки, которым пора бы уже стань чем-то более цельным. Затем поездка на Украину, после письма матери и её намерении прийти в столицу пешком, к сыну. Беспокойный Киев, раздираемый постоянной сменой власти, караульный полк под командованием маразматика и наконец Одесса. Хождение по опасным улицам города, житьё в пустынном санатории, редакция и непрекращающееся обдумывание своей жизни в ожидании чего-то нового и неизведанного...

Я думаю, что всем известный рассказ "Телеграмма" отчасти навеян личными переживаниями, связанными с собственной матерью. Писатель довольно сдержанно и неэмоционально описывает свои отношения с мамой, жившей в те года вдали от него в дремучей глуши - в Полесье близ Чернобыля. Она желала, чтобы Костя остался с ней и сестрой Галей. Поэтому писала ему письма, когда жизнь их стала совсем невыносимой и очень опасной в тех краях, кишащих бандитами. Но приехать к ней было очень сложно, и только её письмо с отчаянным решением идти в Москву пешком толкнуло писателя ехать к ней без документов, а вернее с одним и самым подлинным - её письмом. Этот документ и спас молодого Паустовского от ареста.

В качестве цитаты размещу самый центральный и незабываемый по своей проникновенности отрывок этой части книги с раздачей гвоздик в трамвае.

"...Иногда садовник срезал мне несколько махровых гвоздик. Я стеснялся везти их через голодную Москву и потому всегда заворачивал в бумагу. Однажды в трамвае пакет надорвался. Я не заметил этого, пока пожилая женщина в белой косынке не спросила меня:

– И где это вы сейчас достали такую прелесть?

– Осторожнее их держите, – предупредила кондукторша, – а то затолкают вас и все цветы помнут. Знаете, какой у нас народ.

Кто-то судорожно дышал у меня за спиной, и я услышал шепот. Я оглянулся. Позади стояла бледная девочка лет десяти и умоляюще смотрела на меня круглыми серыми глазами.

– Дяденька, дайте цветочек!

Я дал ей махровую гвоздику.

– Совсем ошалела! – сказала кондукторша. – Дура ненормальная! Так каждый бы попросил цветок, если бы совесть ему позволяла.

Я вынул из букета и подал кондукторше вторую гвоздику. Пожилая кондукторша покраснела до слез и опустила на цветок сияющие глаза.

Тотчас несколько рук молча потянулись ко мне. Я роздал весь букет и вдруг увидел в обшарпанном вагоне трамвая столько блеска в глазах, приветливых улыбок, столько восхищения... Как будто в грязный этот вагон ворвалось ослепительное солнце и принесло молодость всем этим утомленным и озабоченным людям. Мне желали счастья, здоровья, самой красивой невесты и еще невесть чего.

Пожилой костлявый человек в поношенной черной куртке низко наклонил стриженую голову, открыл парусиновый портфель, бережно спрятал в него цветок, и мне показалось, что на засаленный портфель упала слеза.

Я не мог этого выдержать и выскочил на ходу из трамвая. Я шел и все думал - какие, должно быть, горькие или счастливые воспоминания вызвал этот цветок у костлявого человека и как долго он скрывал в душе боль своей старости и своего молодого сердца, если не мог сдержаться и заплакал при всех".

Третья книга из цикла «Повесть о жизни» К. Паустовского нисколько не отличается от двух первых – в ней столько же жизни, истории, личного переживания происходящего. В ней столько же бережного отношение к тому, что составляет нашу историю – домам, улицам, людям.

Третья книга – книга о перепутьях и ветрах революции. Я выросла под знаменем пионерии и комсомола, для меня это всегда были годы великих свершений. А потом было переосмысления истории, и до конца не ясно, где, на чьей стороне правда. Книга Паустовского тем и цена, что перед нами свидетельства реального, не стороннего наблюдателя. Причём у Паустовского в центре описания – люди, с которыми ему приходилось встречаться в это время. Каждый человек - носитель истории, интересная личность. Паустовский умел смотреть и видеть, умел замечать. Поразительно описание Ленина, уместившееся в трёх предложениях. В этом описании вся эпоха – необъяснимое обаяние речи, личности, необъяснимое доверие к этому человеку. И не только великие выходят у Паустовского столь замечательно - квартирная хозяйка Амалия, таинственный Магалиф, комиссар Анохин, Моргеншерн, Люсьена, Яшка на колёсах. Да их можно всех перечислить, ни один не прошёл мимо.
Многострадальный Киев, горемычную Одессу рвут на части разные «завоеватели» - от батьки Голопупенко до Деникина. Меняется власть, меняется масть, меняются законы. Страдают люди. «Доблестная» армия гетмана, полк Анощенко – нелепо, глупо, но вместе с тем страшно. Очень страшно было читать, о том, как кричит город от гайдамацких погромов. Жутко было от описания спасающихся и бросающих Россию, единой толпой плывущей к загранице. И не менее жутко молчание красных комиссаров всё это наблюдающих.
В одной рецензии прочитала высказывание о том, что историю надо изучать по таким книгам. Полностью согласна.

Есть такое словосочетание "сладкая истома". Это, например, ты едешь в другой город на встречу со старыми друзьями, пьешь, куролесишь всю ночь. Затем после короткого сна тебя ждет долгая и утомительная дорога домой. Ты приезжаешь, со всех сил дожидаешься сумерек, ложишься в прохладную постель своего деревянного дома и тут ты погружаешься в сладкую истому. Или же ты едешь машиной на море. Едешь день, ночуешь на заправке в машине, едешь другой, приезжаешь в курортный поселок потный, грязный, уставший, разомлевший от жары. Бросаешь машину, быстро переодеваешься и бежишь, словно собака по следу на прохладно-соленоватый запах моря. И вот оно встречает тебя тихим бризом, ты погружаешься в него и наступает сладкая истома.

Вот такая душевная истома начинается у меня , когда я начинаю читать очередную книгу Паустовского. Словно тихий ангел влетает в душу и овевает ее теплым ветерком любви и нежности. Я все никак не мог понять этого эффекта. Ведь автор описывает непростые и трагичные события Октябрьской революции и начавшейся потом Гражданской войны. Вы знаете, ведь его в Москве вели на расстрел и лишь случай спас его. Потом он едет к родным в Украину, сначала на хутор, потом в Киев, затем на юг. Помните "Свадьбу в Малиновке" Вот вот. То же самое, только совсем не смешно. И через все это он проходит.

Я думал, почему об этом он пишет так светло и легко и вдруг я понял его секрет: в его книге нет ни капельки злобы!! Так получилось, что книгу эту я прочитал в конце мая в канун его дня рождения и в одной из многочисленных приуроченных публикаций я таки нашел подтверждение своих мыслей. Вот как пишет о нем в своих воспоминаниях писатель Э.Л. Миндлин:

"Я пытаюсь определить причины необыкновенной популярности Паустовского — в чем они? В занимательности? В живописности? Изобразительности? Лиричности? Ни одна из этих причин не объясняет читательскую любовь к Паустовскому. А вот доброта объясняет! В очень широком и глубоком понятии — доброта!

Паустовский в большом смысле добрый художник. И если современники так любят его, то потому, что чувствуют доброту художника Паустовского в интонации его фразы — прозрачной и произнесенной от сердца. И чувствуют его сердце, полное любви к миру, в котором трудно и интересно живет человек. Они чувствуют доброту художника в гамме его чистых и светлых красок.

Вот так . Лучше и не скажешь. А еще Паустовский объединяет , сближает и знакомит близких по духу людей. И за это ему отдельное спасибо)

Сколько раз себе говорю, Что отзывы на книги надо писать сразу по прочтении. Но не всегда получается. А вот теперь начинаю, и понимаю - а впечатления уже притупились! То есть я помню, что очередная повесть Паустовского мне как всегда безумно понравилась, но какие-то штрихи в памяти уже слились.

Ну да ладно, попробуем и так. Тем более, чего пробовать-то, отношение к книги я уже высказал.

Это третья повесть из большой "Книги жизни". На этот раз мы знакомимся с жизнь писателя в 1917-1920 годы. И вместе с ним переживаем трижды революцию. Сначала в Москве, где он стал очевидцем событий 1917 года, потом в Киеве и, наконец, в Одессе. Об очень непростых событиях он рассказывает он рассказывает достаточно простым языком и таким же простым (моим любимым!) публицистическим стилем. Он не копается в душах людей, не лезет в менталитет, не ищет ответа на вопросы национальной идеи. Он просто рассказывает так, что это интересно читать. В иной книге равнодушно пропускаешь мимо глаз строчки о том, как вокруг рвутся снаряды. Здесь узнаешь, как Паустовский и еще несколько человек на несколько дней оказались отрезаны от всего мира восстанием юнкеров, как он несколько дней находится под обстрелом - и сердце колотится.

А потом через несколько десятков страниц читаешь. как он замерзал в Одессе, и замерзаешь сам настолько, что хочешь надеть свитер, или завернуться в плед. И уже совершенно не осуждаешь человека за то, что он ходил воровать дрова, точнее даже старые половицы, особенно потому, что он при этом сильно рисковал жизнью.

Свидетельство Паустовского - это еще одно, я полагаю достоверное слово о том, как жили люди в то время. Это даже не констатация факта, что жили плохо. Это рассказ. насколько разнообразно плохо они жили, и что будоражило их умы.

Наконец мы видим все больше и больше зарождение в Паустовском журналиста и писателя. Мне как журналисту это наиболее интересно. Сколько бы историй о своей профессии не читал, более захватывающей, более романтичной и суровой версии ремесла публициста я еще не встречал

Такого человека начинаешь воспринимать как некий образец нравственности. Хотя о своих качествах, которые могли бы это подтвердить, написано как раз и не так уж много.

Завершаю цитатой. Без всякого заключения.

Вера Инбер и Иван Бунин, Ленин и Свердлов, Нестор Махно и Мария Спиридонова, Владимир Гиляровский и Михаил Кольцов – кого только ни встретишь на страницах этой книги. И неудивительно: действие третьей части большой биографической эпопеи Паустовского начинается после февральской революции, а заканчивается где-то в двадцатом, бегством белой армии из Одессы.
Герою двадцать пять, самое время окончательно определяться в жизни. Он не сомневается, что хочет быть писателем, только вот пока получается не очень. Впрочем, его охотно берут в разные газеты на разные должности. А вот определиться на чьей ты стороне по жизни, непросто. Мало кто понимает, что происходит в стране и чем это этой самом стране грозит. Автор симпатизирует большевикам, но не готов однозначно встать на их сторону.
Честно говоря, берясь за книгу, я опасалась, что Паустовский при всем своем таланте и сдержанности окажется тенденциозным. Писался-то роман во времена, когда советскую власть однозначно принято было хвалить, а дедушку Ленина считать чуть ли не богом на земле. Но талант победил: автор не то чтобы оказывается в стороне от политики, просто его гораздо больше интересуют другие вещи: люди, природа, творчество.
Как всегда Паустовский оказывается в таких местах, куда либо никто не добирался, либо, добравшись, о них не рассказывал, скажем, о затерянном Полесском ските. Впрочем, даже если речь идет о чем-то много раз описанном в литературе, том же Киеве, в котором власть то и дело переходит из рук в руки, автор находит такие детали, что оторваться от текста невозможно. Думаю, этот эффект знаком многим любителям «сериалов» – чем больше читаешь, те сильнее привязываешься к героям, тем интереснее. У Паустовского это работает очень сильно, хотя автор вроде бы ничего для этого не делает. Но повествование настолько крепко сбито, динамично, насыщенно, что хочешь - не хочешь, а попадаешь по его обаяние.
В общем, с нетерпением жду продолжения. Только, судя по всему, уже в следующем году.

Я продолжаю читать "Повесть о жизни" Константина Паустовского, и сегодня у нас третья часть. Он снова применяет тот же прием маленьких историй, что и в первой книге, что делает чтение особенно увлекательным. Однако, сразу скажу, что начало мне не зашло. Несколько глав читались медленно и натужно. В них много имен и событий времен революции, которые мне показались лишними. Но, как бы там ни было, такова была история страны в то время: митинги, собрания, снова митинги... Паустовский писал свою повесть и свою историю так, как он ее видел, как он ее проживал и это важно.

Но затем все встало на свои рельсы. Жизнь начала разворачиваться, и истории стали более интересными и захватывающими. Уже меня было не остановить! Период, охватываемый этой частью, начинается с февральской революции 1917 года и продолжается до 1920 года. Как мы знаем из учебников истории, все это время шла гражданская война, и это создает особую атмосферу в повествовании.

Особенно интересно было читать о том, как Константин добирался из Москвы на Украину, где недалеко от Чернобыля застряли его мама и сестра Галя. Эта история настолько кинематографична, что в голове сразу рисуется черно-белое кино: обшарпанный поезд, набитый самыми разными людьми, медленно ползущий от станции к станции, где пассажиры сами рубят дрова для паровоза по пути следования. Это создает яркие образы и погружает в атмосферу того времени.

Что мне особенно нравится в этом повествовании, так это то, что писатель не дает оценок поведению людей. Он не говорит, что эта Люсьен плохая, а конвоир, который шептал ему на ухо: "Не выходи!" — хороший. Нет, он просто рассказывает, как было. Время было тяжелое: холод, голод, но без оценок, без критики и морали. Это позволяет читателю самому делать выводы и сопереживать героям.

И, конечно, уже хочется читать дальше! Эта книга действительно захватывает, и я с нетерпением жду, что будет дальше. Всем желаю хороших книг и увлекательных чтений!

С каждым разом всё интереснее и интереснее! В третьей книге Паустовский рассказывает о времени, которое можно назвать безвременьем. 1917-1920 годы для России были не простыми, власть менялась чуть ли не каждый день, в стране неразбериха, что делать и куда бежать никто не знал. Анархия, погромы, грабежи, голод, народ растерян. Страшное было время, очень страшное, если выбирать между безвластием и хоть плохонькой, но властью, лучше наверно выбрать второй вариант.
В эти годы много чего пришлось пережить Паустовскому, но про таких как он говорят "фартовый". Фартило ему в те годы невероятно, чуть было не расстреляли, чудом получил разрешение на проезд через границу, не долго послужил в Украинской армии, да и вообще остаться живым в те годы, это разве не фарт.
Очень порадовали отношения с матерью здесь, если в первых двух повестях душа болела, то здесь уже видно, что всё-таки они родные, и они любят друг друга.

Любимейший писатель. Книга из трилогии. Биография.

Человек, которому выпала такая судьба, может по разному ее воспринять: от глубочайшего непонимания и извечными вопросами « за что?», до смирения и ухода от реалий, столь изобильно и быстротечно вовлекающих человеческое существо в новые и новые ситуации смут, лишений, смертей, голода, предательства с одной стороны, но и самоотверженности, товарищества,а то и вдруг открывшихся самых лучших сторонах личности самого никчемнейшего человека( история о торгаше и еврейских детях) и всего прочего , что относится ко временам перемен...Паустовский- именно тот самый человек, на котором держится мир. Мир привычный прошлый и ещё не построенный будущий. тот самый добрый гений всего Человечества, сохраняющий хрупкое равновесие всего сущего до и после потрясений. Мы это понимаем тем сильнее, чем больше вовлекаясь в описание, принимаем, как это трудно для обычного хорошего и доброго человека быть просто хорошим и добрым... что же помогло юноше не только остаться таким же восторженным романтиком и вместе с тем разумным, здравомыслящим рыцарем, но вырасти мыслителем, умножив свой романтизм, не потеряв веру в честь, достоинство, правду и Человечность? Думаю, воспитание. Пример его родителей, сестры. Я не пишу о самой книге..., или как раз о ней и пишу... как замечал сам писатель, ассоциации- хитрая вещь, у каждого она своя, начинаешь с сюртука, а заканчиваешь памятником Бэлле... книгу прочесть нужно. Это безусловно. Всем ли? Этот вопрос меня часто посещает в тех или иных жизненных вопросах, касаемо нравственной составляющей книги и людей, прочитавших ее, но так и оставшихся при всех своих нравственно - этических недостатках. Мне сейчас пришла на память зарисовка Паустовского из его лет, прожитых в раздираемой переходами власти Одессе: он шёл домой по мостовой , неписаные правила того времени не рекомендовали смотреть в глаза прохожим, а под ногами были метки времени радостные и печальные, страшные и милые... сплющенные пули, капли крови- это страшные истории, но попадались на глаза и другие вещи: засушенные букетики цветов из томиков стихов, булавки с дамских шляпок, которые выбивали себе право на существование, пусть и на мостовых нескончаемых революций... Он видел все. Но оставлял за собой право быть счастливым. Это высочайшее свойство натуры во всемвремена так необходимо остальным. Мы читаем строки светлого, умного, открытого человека... мы причастны к нему... через года, через балтийскую ночь, в которой он так любил творить. Он говорит со всеми нами, а мы , затаив дыхание - внемлем...

Война, нет, не закончилась, но была оттеснена на задний план событиями, происходящими в России. Забурлила, закипела страна, начали раздирать ее революционные годы, гражданская война. Паустовский в ней лицо стороннее, скорее, просто наблюдатель, либо сочувствующий. Он не берет в руки оружия, а какое-то время работает журналистом. Но, несмотря на это, несколько раз он оказывается на грани смерти, у расстрельной стенки. Каждый раз его выручает только чудо. Как он правильно заметил, в первый год революционные солдаты и матросы еще не озлоблены, они могут и поставить к стенке, и тут же дружески хлопнуть по плечу, мол, извини, ошибочка вышла, за юнкера приняли. Но позже он перемещается из Москвы на Украину (это вызвано отчаянным письмом сестры, которая осталась там с матерью). Он вынужден ехать к родным, хотя и эта поездка грозит ему жизнью, получить легальное разрешение на переход границы в короткие сроки практически нереально. Опять он попадает в переплет, из которого выбирается только благодаря чуткому командиру, который способен вникнуть в ситуацию и распознать человека, а не действовать строго формально.
На Украине же и вовсе творится полный беспредел. Никого там не волнует его статус русского гражданина. В армию его забирают все, кому он по наивности своей подвернется под руку. Власти там тоже регулярно сменяются. Немцы, гетман, Петлюра, Деникин, Красные части. Происходят погромы и грабежи. В очередной раз он чуть не попадает под пулю ночного караула только потому, что тому скучно и хочется позабавиться. Это уже бессмысленность жертв и общая озлобленность начинает брать свое.