В открытое небо

Копается в своих вещах, как будто бы есть в чем копаться. Берет шаль и маленький кошелек, в котором явный избыток свободного места.

• Осторожные дойдут до старости. А неосторожные - до края света. - Дойди до края света, но вернись назад - хоть для того, чтобы нам о нем рассказать.

... Писатели-мошенники создают идеальных персонажей: в высшей степени счастливых и героических или в высшей степени несчастных и неудачливых. Пишут сюжеты для театра марионеток. Думают, что персонажи — их собственность, но персонажи если кому-то и принадлежат, то самой истории. Вот почему история Берниса и Женевьевы не может быть совершенной. Ни одна история не может.

То, о чем ты пишешь, не должно быть только красивым. Свет не может быть мазком кисти, отливающим разными цветами. Об этом хорошо сказал доктор Эйнштейн, совершивший революцию не только в науке, но и в поэзии: люди считают, что им известно, что такое свет, но они ошибаются. Он получил Нобелевскую премию как человек, лучше всех на планете понимающий природу света, но при этом настаивает, что свет — загадка. Так что утверждать, что дюны светятся, он не может, зато может эти дюны выдумать.

Каждый писатель в душе тщеславен, различаясь степенью вежливости и притворства.

Все в его жизни — спичка: на мгновение вспыхнет — и погаснет. Оставив только струйку черного дыма.

... В те дни вспоминает он и о своих прогулках по небу и раздумывает, нельзя ли к ним вернуться — через тексты. Тем не менее выразить на бумаге ощущение бегства, чувство свободы ему трудно. Слова совсем не такие невесомые, какими кажутся, их тянут к земле капли чернил, взлететь им тяжеловато. В те редкие мгновения, когда рука его пишет как бы сама собой, он интуитивно открывает писательский секрет: это как бросать ведро в заброшенный колодец посреди пустыни и черпать воду.

— Вы у меня уже третий пострадавший пилот. Не понимаю я вас. Как будто бы и смерть вам не страшна.

— Смерть… ну да, главная забота всех и вся.

— А что, разве не так?

— Нам, быть может, меньше следовало бы беспокоиться о смерти и больше — о жизни.

Взлетай, чемпион!