Часосховище

Рано или поздно каждая антиутопия становится историческим романом.

У каждого рано или поздно наступает момент, когда вдруг осознаешь, что резко начал стареть. И тогда ты панически пытаешься угнаться за последним вагоном прошлого, чтобы успеть запрыгнуть в него, а он уходит все дальше и дальше. Это желание вернуться характерно как для людей, так и для государств.

Жизнь – не кинематограф. Ничего интересного: утром выходишь из дома, вечером возвращаешься.

Все случившиеся истории похожи друг на друга, каждая неслучившаяся не случилась по-своему.

Когда уходят люди, с которыми ты делил общее прошлое, они забирают с собой его половину. И даже все целиком, потому что у прошлого не может быть половины.

В сущности, наше тело по природе милостиво – под конец оно награждает амнезией, а не анестезией. Память, покидая нас, все же оставляет нам возможность хоть немного, хоть еще раз поиграть на полях детства. И, как когда-то перед домом, мы просим всего пять минуточек, прежде чем нас призовут в последний раз.

Прошлое – это ведь не только то, что с тобой случилось, но и то, что ты всего лишь себе придумал.

Рано или поздно мы все превращаемся в своих отцов...

...воспоминание о запахе кофе, наверное, последним выветривается из пустеющей шкатулки памяти.

Нет данных о том, что кому-то удалось спастись во время авиакатастрофы, надев автоматически падающую маску, достав спасательный жилет из-под сиденья и дунув в свисток. Возможно, в такой ситуации полезнее сообща помолиться.