Новая скрижаль

Судьба романа "Новая скрижаль" в критике сложилась таким образом, что, помимо журнальных обзоров первых отрывков журнального варианта, мы располагаем лишь двумя отзывами, базирующимися на полном тексте романа. Один из них принадлежит перу И. Машбиц-Верова, который выступил в журнале "Русский язык в советской школе" с серией статей под общим заголовком "Русская литература в 1928 году».

Анализ "Новой скрижали" вошёл в третью статью, носившую подзаголовок "Правая и мещанская литература", во второй её раздел "Наступление мещанства". Общая задача статьи анализ причин поправения попутчиков, скатывающихся к буржуазным идеалам в силу своей "мелкобуржуазной"сущности и под влиянием роста классовой активности нэпманско-буржуазных кругов. Одна часть попутчиков уходит вправо и образует, несомненно, единый и, по существу, реакционный блок, где цементирующим началом оказывается неприятие, а подчас и ненависть к СССР.

К этой группе автор относит Пильняка, Булгакова, Замятина, Клычкова, Сергеева-Ценского и, с оговорками, Алексея Толстого. Другая группа попутчиков пишет на потребу обывателя, не желающего знать ничего, "кроме самого себя", "обожающего страшную любовь и половую проблему", превращающего "любую серьёзную проблему в зубоскальство, в весёлый анекдот, склонного оценить всю революцию сточки зрения половых отношений". Включая в число такого рода писателей и Гумилевского, и Никандрова, и Зощенко. И. Машбиц-Веров предлагает более подробно, "как образцы мещанской культуры", рассмотреть произведения писателей подчас действительно культурных и художественно одарённых": В. Катаева, П. Романова и Глеба Алексеева.

"Новая скрижаль" представляется критику произведением насквозь мимикричным. Оно, вроде бы, окрашено под советский красный цвет но стоит лишь внимательно вглядеться в роман, оказывается, что всё идейное, благонамеренное, советское, коммунистическое "блеф" и "мираж". По подсчёту критика из 260 страниц романа 200 посвящены описанию "семейно-любовных" сцен. Причём его не удовлетворяют не только эти сцены сами по себе, но и то, в каком стиле они написаны. Обилие эмоциональных подъёмов и спадов психологических экскурсов, "своевременно" вставленных ремарок от автора, в сочетании с обилием стёртых эпитетов, многозначительностей, недомовленостей синтактическая прерывистость — всё это "сложная механика создающая махрово-мещанский" стиль повествования. Якобы общественная проблема сложность взаимоотношений между мужем и женой, принадлежащими к классово чуждым прослойкам нужна писателю лишь для прикрытия своей основной задачи: "тронуть духовно ожиревшего мещанина". Особенно раздражает критика то обстоятельство, что рядом с героем Гражданской войны выходцем из крестьян, коммунистом Сергеем, чьи переживания действительно могут иметь место, поставлена фигура его жены, чьё "отвратительное мещанство, крикливо-вульгарные чувства" ставятся на определённый пьедестал автором, который вкладывает в её уста иногда "достаточно толковые" речи. Таким образом, рядом с возвышением мещаночки идёт другой процесс: искажение психологии коммуниста. Философская концепция романа, так, как она видится критику, заключается в необходимости следования сущностно-позитивной, имманентной, метафизической природе человека. И. Машбиц-Веров недоумевает, что общего с коммунизмом имеет это "подновлённое Романовым толстовство" и как с такими чуждыми классовым понятиям мерками можно подходить не только к личным взаимоотношениям людей, но и давать "рецепты поведения"коммунистам. В этом романе писатель выступает как "выразитель мещанства, шумного, пожалуй, задумывающегося над некоторыми проблемами эпохи, даже иногда выражающегося "по-марксистски". Статья П. Пильского написанная (что естественно для критика-эмигранта) со вне советских позиций, пример аналитически спокойного разбора основных, традиционно выделяемых аспектов художественного произведения: его проблематики, характеров и эволюции героев основного конфликта, авторской позиции, "реальной" подосновы и философской направленности. Название статьи "Несчастный герой" подчёркивает внимание критика к судьбе главного героя; проблемы героини для него вторичны, ибо она величина постоянная, женщина из интеллигентной семьи со сложившимися нравственно-этическими представлениями, тогда как её муж переживает период поисков и становления жизненного кредо. П. Пильский отмечает, что "Новая скрижаль" — первый психологический роман П. Романова, в основе этого произведения лежит проблема "своеобразного мезальянса". Основное состояние героя растерянность перед "противоречиями большевистской теории с формами и требованиями его собственной жизни, с личным миром его красивой подруги". Несомненно, Сергей запутался в лабиринте между идеальным и реальным, между личным и общественным и необходимостью как-то примирить крайности в самом себе. Пантелеймон Романов, который к своим мужикам (Сергей выходец из крестьян) обычно относится "довольно объективно и даже насмешливо", на этот раз нарочито идеализирует героя не скрывает своих симпатий и чуть ли не любви к нему. Отсюда, по критику, такое пристальное всматривание и комментирование его малейших переживаний, размышлений, реакций. Отсюда и уравнивание вещей, с другой точки зрения не сопоставимых, как, например, важности для внутреннего состояния героя и его отношений с молодёжью в клубной работе, и тяги к чистоте, уюту, культурности поведения, всему, что сформировалось в нём под влиянием жены. Через такие сопоставления и на самом "низком" уровне начинается в романе показ разрыва между личным и коллективным, "малой" и "большой" семьёй. Постоянная смена горизонтального и вертикального срезов проблемы позволяют увидеть постепенную эволюцию героя в сторону раздвоения личности. Неуверенность, попытки самооправдания приводят его к маленькой лжи, которая ведёт за собой "целую вереницу лжи"; положение становится безвыходным ,ситуация, при всей внешней разрешимости, внутренне неразрешимой. Но при всей тонкости и тщательности психологического рисунка характера героя, постоянное присутствие авторского сочувствия ему и авторской поддержки затушёвывают конфликт,уничтожают рельеф характера. "Судьба его та же, что и всех вообще положительных героев русской беллетристики, в своей надуманности, он неубедителен.". П. Пильский подметил в этом пусть тенденциозном, с надумкой романе двоякий интерес. С одной стороны, попытку описания"нового исповедания" с другой — "новую мораль" самого автора. "Новая скрижаль", кроме того, интересна, с его точки зрения, "как фантастическая попытка создать положительный тип в отрицательных условиях". И с этой точки зрения недостатки романа как бы заложены в его художественно-жанровой природе.

"Творческая судьба Пантелеймона Романова" Валерий Петроченков