Angyalok lázadása

Тогда я буду вашим ангелом-хранителем. Отныне я вас не покину.

И Морис д'Эпарвье повёл Аркадия в ресторан есть устрицы.

Я жил в Париже и присутствовал на том ужине, где говорили, что надо задушить последнего попа кишками последнего короля.

Морис обошёл все меблированные комнаты в кварталах Сент-Уан, Ла-Шапель, Монмартр, у Итальянской заставы, все ночлежные дома, где спят вповалку, кабачки, где кормят требухой и за три су дают рюмку разноцветной смеси, подвалы Центрального рынка и притон дядюшки Моми.

Вооружившись этим талисманом, он помчался на площадь Терн к г-же Мира, которая приняла его в красной с золотом гостиной, где не было ни совы, ни жабы, ни каких бы то ни было иных атрибутов древней магии.

Разочаровавшись в попытке расширить религиозный кругозор прославленного своей учёностью аббата и потеряв надежду найти своего ангела путём истинной веры, Морис решил прибегнуть к помощи потусторонних наук и посоветоваться с ясновидящей. Он, разумеется, пошёл бы к г-же де Теб, но он уже обращался к ней однажды, в пору своих первых любовных затруднений, и она беседовала с ним столь рассудительно, что он усомнился в том, что она колдунья.

И, топнув ногой по асфальту, Морис призвал в свидетели своей правоты небо, землю, природу, башни св. Сульпиция, стены большой семинарии, фонтан «Четырёх епископов», уличную уборную, стоянки фиакров, таксомоторов и автобусов, деревья, прохожих, собак, воробьёв, цветочницу и её цветы.

— Господин Аркадий, — сказала г-жа дез'Обель, — уйдите, пожалуйста. Мне ужасно неловко, что я в рубашке перед двумя мужчинами. Поверьте, я к этому не привыкла.

Тут же г-жа дез'Обель вспомнила, что ей предстоит ещё сделать несколько визитов и нужно спешить. Любовь не мешала ей заботиться о светских успехах.

Они проскользнули в амбразуру окна, позади огромной сферы небес, на которой были начертаны знаки Зодиака и узоры созвездий, и там, возведя очи ко Льву, Деве и Весам, окружённые библиями, творениями отцов церкви, греческими и латинскими, перед лицом Гомера, Эсхила, Софокла, Эврипида, Геродота, Фукидида, Сократа, Платона, Аристотеля, Демосфена, Цицерона, Виргилия, Горация, Сенеки и Эпиктета, они поклялись любить друг друга и поцеловались долгим поцелуем.

Наступила минута молчания, и слышался только тихий, печальный шум астмы в бронхах старика Сарьетта.

Старик Энгр был до известной степени прав, говоря, что живопись этого великого человека попахивает серой. Присмотритесь-ка к этим ангелам, какая великолепная и мрачная красота, а эти гордые и свирепые андрогины, эти жестокие отроки, заносящие над Илиодором карающие бичи! И этот таинственный борец, который разит патриарха в бедро.

Господин аббат, не разрешите ли представить вам моего ангела-хранителя? Обождите минутку, он пошел за папиросами

Несчастья прошлого и в счастье убивают.

Он, разумеется, пошел бы к г-же де Теб, но он уже обращался к ней однажды, в пору своих первых любовных затруднений, и она беседовала с ним столь рассудительно, что он усомнился в том, что она колдунья