Отзывы о книге Възкресение

Помните знаменитую сцену из фильма «Матрица», где Морфеус предлагает Нео таблетки: синюю, чтобы все забыть или красную, чтобы все узнать. – Ты здесь, потому что ты все время ощущал, что мир не в порядке, – говорит Морфеус. – Эта мысль, как заноза, в мозгу. Она сводит с ума. Правда? Нео кивает. – Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? – спрашивает Морфеус. – Матрица? – говорит Нео. – Правильно. Ты ощущаешь матрицу везде. Целый мир, надвинутый на глаза, чтобы спрятать правду. – Какую правду? – Что ты просто раб, Нео. Как и все, ты с рождения – в цепях. В темнице разума. Невозможно объяснить, что такое матрица. Ты должен увидеть это сам.

А теперь представьте, что в кресле Морфеуса сидит Лев Николаевич Толстой, а напортив него – Нехлюдов. «Примешь синюю таблетку, и все останется, как прежде. Примешь красную таблетку – войдешь в страну чудес», – говорит Толстой. А точнее, – в страшный мир, в Россию, с которой сняли красивое платье, а под ним не оказалось кожи. Только голое кровоточащее тело и абсолютное страдание.

Мысль о «Матрице» пришла мне в голову, потому что перерождение главного героя в романе произошло уж слишком стремительно. За день до перелома он жил обычной жизнью праздного аристократа с деньжатами, любовницей и богатой невестой, как вдруг – оказался готов раздать все богатство и с котомкой отправиться в Сибирь, приносить себя в жертву. Русские писатели на такое превращение всегда тратили 500-600 страниц. А тут – одна секунда. Будто Нехлюдов и правда закатил красную таблетку, и пелена спала. Матрица российской жизни конца XIX века рассыпалась на пиксели.

Что мы живем неправильно, и социальная действительность наша устроена неправильно, Лев Толстой понял за десять лет до начала написания романа «Воскресение». Понял, что архитекторы этого мира, люди жадные, властолюбивые и порочные, пытаются аттестовать эту действительность как единственно возможную. И это лишь полбеды. Страшнее, что множество людей подобная ситуация устраивает, потому что легализует их жадность, властолюбие и пороки, признавая нормой. И все сосредоточено молчат, как в той сказке про голого короля. Толстому хотелось кричать, что король голый. И Толстой кричал. В 1882 году он написал «Исповедь», а в 1884 году – богословскую работу «В чем моя вера?» И еще тысячу страниц толкований Евангелия, критики догматического богословия и тому подобного. Он разработал свое учение до мелочей. Но докричаться не удавалось. Признаюсь, до меня – тоже. Я читал его богословские тексты. Головой понимал, что он пишет правильные вещи. Что Христос 2000 лет назад оставил людям заповеди: не противься злу, подставь другую щеку, просящему дай, возлюби врага. В них была великая логика. Но за все прошедшее время его заповеди никто не соблюдал. Вообще – ни разу! Может быть, только пара святых и блаженных. А весь «христианский мир» делал противоположное заповедям, прикрывая любое свое преступление именем Христа. Потому что все, что нас окружает, с точки зрения Толстого, – спокойствие, безопасность наша и семьи, наша собственность… все построено на законе, отвергнутом Христом, на законе: «зуб за зуб».

По Толстому, мы живем в матрице. Культура, история, воспитание и образование, все это служит прочными опорами матрицы. Мы действуем как людоеды, как откровенные преступники, но никто этого упорно не замечает. Потому что так принято. Принято иметь людей в рабстве и отбирать у них деньги, принято получать награды и уважение за то, что убиваешь людей. Принято осуждать других и запирать их в клетки. Принято уважать богатых и унижать бедных. Из старых социальных норм, из слов «так принято» сделаны решетки в темнице разума. Толстой выпускает Нехлюдова на свободу. И отправляет своего героя по России, с которой сорван покров. По России, увиденной отстраненным взглядом, ребенком, который еще не пошел на миллион компромиссов с совестью, инопланетянином, который не знает, как «принято» жить на этой планете. Мы видим суд, нищую деревню, тучный город, кабинеты чиновников и гостиные аристократов, бесконечные камеры уголовников. Все показано глазами инопланетянина. И выглядит это настолько бесчеловечно, абсурдно и дико, что, кажется, эту планету уже не спасти.

Знаете, бывает, что просыпаешься с чувством, что сделал что-то гадкое. Хотя, ничего не сделал. Это чувство нужно назвать синдромом Толстого. После прочтения «Воскресения» у меня появился такой синдром. Впервые отчетливо. Например, был я на вечеринке, веселился, знакомился с новыми людьми. Все, как всегда. А утром сделалось гадкое чувство. Наверное, потому что я пытался всем понравиться. Рисовался. Ведь если в нашем прекрасном обществе не принято чего-то стыдиться, это не значит, что тебе нечего стыдиться.

Во время чтения роман мне не нравился. Мне казалось, он недостаточно занимательный, что Толстой, как все старые морализаторы, вдалбливает свои душеспасительные идеи, не заботясь, чтобы читателю было интересно. Но к концу романа я понял, что он работает. Да-да! «В чем моя вера?» не работает. А «Воскресение» работает. Я начал меняться. Сознание мое, наверное, все-таки осталось прежним. Я не готов еще раздать деньги бедным и пешком уйти в Сибирь. Но «толстовский синдром», спасибо, маэстро, я получил. И «толстовскую прививку» ко всем лже-святыням и лже-величиям. Ведь существующие социальные институты, посты и «кресла» далеко не священны. А социальная жизнь с ее сомнительными законами и условностями не есть подлинная, настоящая жизнь. Особенно когда она не отвечает самым простым нормам человеческой морали.

"Воскресение" - заключительный толстовский роман, в нём нашли отражение духовные и творческие искания последних лет жизни писателя. Начатая в 1889 году, книга была закончена и увидела свет через 10 лет - в 1899 году. В русской печати многие сцены и даже главы были запрещены к публикации.

Изначально произведение писалось под названием «Коневская повесть», потому что в июне 1887 года Анатолий Фёдорович Кони рассказал при Толстом историю о том, как один из присяжных заседателей во время суда узнал в обвиняемой в краже проститутке ту женщину, которую он когда-то соблазнил. Эта женщина носила фамилию Они, и представляла собой проститутку самого низкого разряда, с изуродованным болезнью лицом. Но соблазнитель, вероятно когда-то любивший её, решил на ней жениться и много хлопотал. Подвиг его не получил завершения: женщина умерла в тюрьме.

Роман "Воскресение" оказался в числе тех произведений Толстого, из-за которых он был отлучен от Церкви. После революции 1917 года ситуация резко изменилась: роман, где прозвучала критика духовенства и изображались ссыльные революционеры, охотно печатали большими тиражами, в советских трактовках он превратился едва ли не в политическую агитку, а история воскресения князя Нехлюдова и Катюши Масловой предстала назидательно-неправдоподобной. Сегодня роман прочитывается иначе. В нем ощущаются проницательное и неоднозначное отношение Толстого к грядущим переменам, и его стремление уйти от какой бы то ни было тенденциозности, и тяготение к всестороннему и глубокому охвату русской действительности последней трети XIX века.

Сквозь написанные слова, автор преподносит свои предложения на судебную и земельную реформу, а через образы персонажей показывается история неравности отношений и список человеческих пороков.

Завязка сюжета состоит в том, что в окружном суде с участием присяжных заседателей слушается дело о похищении денег и отравлении, повлёкшем смерть купца Смелькова. Среди троих обвиняемых в преступлении предстаёт мещанка Екатерина Маслова, занимающаяся проституцией. Маслова оказывается невиновной, но, в результате судебной ошибки, её приговаривают к четырём годам каторги в Сибири.

На суде в числе присяжных заседателей присутствует князь Дмитрий Нехлюдов, который узнаёт в подсудимой Масловой девушку, около десяти лет назад соблазнённую и брошенную им. Чувствуя свою вину перед Масловой, Нехлюдов решает нанять для неё известного адвоката, подать дело к кассации и помочь деньгами.

Поразившая Нехлюдова несправедливость в суде и отношение к этому чиновников вызывают в нём чувство гадливости и отвращения ко всем людям, с которыми ему в этот день, после суда, приходится видеться и, особенно, к представителям того высшего общества, которое окружает его. Он думает поскорее отделаться от присяжничества, от окружающего его общества и уехать за границу. И вот, рассуждая над этим, Нехлюдов вспоминает Маслову; сначала арестанткой — какой он её видел на суде, а затем, в его воображении, одна за другой, начинают возникать минуты, пережитые с нею.

Вспоминая свою жизнь, Нехлюдов чувствует себя мерзавцем и негодяем, и начинает сознавать, что всё то отвращение к людям, которое он испытывал весь этот день, по сути было отвращением к самому себе, к той праздной и скверной жизни, которую он вёл и, естественно, находил для себя общество людей, ведущих такую же жизнь, как и он. Желая во что бы то ни стало порвать с этой жизнью, Нехлюдов больше не думает о загранице — которая была бы обычным бегством. Он решает покаяться перед Катюшей, сделать всё, чтобы облегчить её судьбу, просить прощения «как дети просят», и если нужно будет, жениться на ней.

Здесь присутствует и трогательность, и самобичевание, и человеческие перемены, связанные с тяготами жизни людей, которые были мастерски описаны автором книги. Кажется, что ты видишь мимику лица, пустоту в глазах и прочие вещи лишь при помощи слова.

Центральные темы романа:

- Детальное освещение жизни осужденных и ссыльных.

- Любовь между мужчиной и женщиной. Вопросы положения в обществе.

- Распределение земельных наделов.

- Тема предательства.

- Судебные заседания и несправедливо осуждённые, в которых могут утомлять долгие процессы рассмотрения дела.

- Тематика прозрения и пробуждения, главные ценности в жизни человека

Этот роман, словно кладезь философской и авторско-реформаторской мысли. Рассуждения о человеке и его пороках скрыты в строках вроде: "Люди как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем непохож на себя, оставаясь все между тем одним и самим собою." (с) Многие строки и реплики персонажей, вложенные автором в слова персонажей стали пророческими в своих прогнозах, либо же могли быть применимы в реформах для улучшения жизни людей.

Подводя итог стоит отметить, что по идее это законченное произведение могло получить продолжение, которое не произошло из-за авторской смерти. Здесь предоставлено множество мыслей, поводов думать и размещено множество отменных цитат. Великолепные образы, реплики, характеры персонажей делают произведение живым и достаточно значимым не только для момента написания книги, но и сегодня. Иногда роман кажется скучным из-за дотошности разнообразных деталей, что влияет на восприятие текста, но никак не сказывается на послевкусии и желании рекомендовать эту книгу, чтобы наслаждаться этим сюжетом с множеством вставок, что не выглядят заплатками на рваной одежде, а скорее нужным узором различных аксессуаров, которые достойны места в философских трудах. Рекомендую к прочтению.

"Читайте хорошие книги!" (с)

Мой путь к прочтению этого романа оказался довольно непростым. Несколько лет я не решалась подступиться к этому масштабному произведению, и пугал меня не объём, а, скорее, сложность и глубина темы, поднятой автором. Я задавала себе вопросы: готова ли я прочитать этот роман? пойму и осознаю ли я всю его глубину? Но, наконец, произведение прочитано. Признаюсь, сначала подходила к сюжету с небольшим предубеждением: мне казалось, что события будут вращаться вокруг отношений Дмитрия Нехлюдова и Катерины Масловой. Как же я ошибалась! Да, в романе значительное внимание уделено их отношениям, а если быть точнее, тому, что произошло между ними в прошлом и повлияло на их дальнейшую жизнь. Но вовсе не любовь между мужчиной и женщиной находится в центре видения автора. Скорее, это картина русской жизни. И любовь, да, но не романтическая, а христианская.

О сюжете сказано в аннотации, поэтому не буду уделять этому слишком много внимания, а сосредоточусь больше на своих впечатлениях от "Воскресения". Читая о молодости Нехлюдова, я задумалась о том, как легко человек может подвергнуться влиянию среды. Мне всегда казалось, что окружение не способно повлиять на личность человека слишком значительно, ведь у каждого из нас есть свои собственные ценности, устои, нормы. Моё рассуждение было слишком наивным. Нехлюдов был хорошим молодым человеком, верящим в добро, светлым и чистым. Но попав под влияние своего развращённого окружения, он словно забыл о своих ценностях. Ему было удобнее быть как все, к тому бы разгульный образ жизни не осуждался в его среде, а наоборот, поощрялся. Соблазнение женщины приравнивалось к тому, что мальчик становился мужчиной. Вот и в ситуации с Катюшей так же получилось: он не думал о чести, достоинстве, не думал даже о будущем девушки, тело которой использовал, им двигало лишь желание утолить свою страсть. А как итог — разбитая жизнь Масловой.

Что касается Катюши, думаю, она надолго останется в моём сердце. Она стала одним из моих любимых литературных персонажей. Несмотря на то, что она вела грязную жизнь, сердце её было чистым. Она духовно воскресла не ради Нехлюдова, но ради самой себя. Я рада, что она смогла отпустить прошлое и идти дальше, к новой, чистой, праведной жизни. Иногда оставить прошлое в прошлом, простить и отпустить — действительно самый лучший вариант.

Роман Льва Николаевича Толстого определённо оставил глубокий след в моём сердце. Множество тяжёлых историй встречается на страницах произведения, множество сломанных судеб. И всё же автор даёт надежду и показывает, что мы ещё можем всё исправить.

Ну что, открываю прием стеклотары, а также ссаных тапок, тухлых яиц, гнилых помидоров, и чем еще забрасывают людей за отрицательные оценки великого.

На самом деле практически до самого конца мне роман нравился. Интересно было узнать, как была устроена судебная система в конце 19 века, как обращались с заключенными, что творилось в тюрьмах. Интересно наблюдать за нравственным перерождением Нехлюдова, его внутренними спорами, за тем, как он принимает то или иное решение.

Но. Во-первых, мне кажется, если автор хочет написать философский труд – стоит так и сделать, а не маскировать его под роман. Если же начал писать роман, было бы здорово и закончить его как роман – кульминация, развязка, все дела. За роман, наверное, возьмется больше читателей, но кто изначально не хотел читать философские размышления, только поначалу прикрытые сюжетом, тот, скорее всего, их и не воспримет.

Во-вторых, мне очень не хватало глубины, прорисовки героев. Странно, конечно, говорить такое о романе Л.Н. Толстого, казалось бы, уже где-где, а в русской классике этого добра должно быть с избытком. А вот нет – тот же Нехлюдов сначала из восторженного юноши превращается в развратного представителя тогдашней золотой молодежи, а потом обратно перевоплощается в нравственного человека, нуждающегося в постоянной работе над собой – и все это происходит по щелчку пальцев. Раз – и плохой, раз – и снова хороший, потому что такой сценарий требуется, чтобы изложить мировоззрение Толстого. Что до Масловой, она к концу романа вообще становится никакой. Кукла, которая краснеет и хмурится. Очень чувствуется, что она к развязке стала уже отработанным материалом, ненужным автору.

В-третьих, проблемы, поднятые Толстым, показаны однобоко. Ок, крайне несправедливо, что осужденные по ошибке люди мучаются и умирают в тюрьмах и на каторге – с этим сложно спорить. Точно так же можно сочувствовать тем, кто сидит за свои убеждения, которые сами по себе никому не мешают, за веру и тому подобное. Сложно не посочувствовать молодому мальчику, который украл какую-то никому не нужную рухлядь, потому что не мог себя прокормить и соблазнился зеленым змием, наползающим со всех сторон. И глядя на таких людей, удобно рассуждать о всепрощении, о том, как одни люди могут мучить других и как это ужасно. Ну а что делать с настоящими преступниками, с теми, кто преступил главную заповедь «не убий» и намерен преступить ее еще не раз и не два? А они есть. И когда думаешь о них, все эти «подставь другую щеку и прощай семь раз по семьдесят» как-то не убеждают.

Ну и в-четвертых, меня просто выморозил подход к материнству и детям. Вот эта история, что ненужных детей матери даже не убивают в порыве отчаяния и в приступе сумасшествия, а целенаправленно и планомерно не кормят ребенка, пока он с голоду не умрет. Все это время ребенок лежит в избе и орет благим матом, а только что родившей женщине абсолютно пофиг, больше того, она через год нового родит и сделает то же самое. Главное, что ребенка вовремя крестили, остальное – суета сует. И это не какая-то конкретная женщина с нарушениями психики, это тенденция, чуть ли не норма. Серьезно?! Да и та же замечательная добрая девушка Маслова, родив ребенка, кладет на него болт, потому что отец ребенка ее разлюбил. И это рассказано так, мимоходом, дело житейское. По-моему, если уж действительно подобная массовая проблема существовала, это от нее в первую очередь должны волосы дыбом вставать, а не от того, что у уголовников в камере плохо пахнет.

Лев Толстой долго мучился и кривлялся. Наконец, его прорвало. Если кто-то не хочет или не может читать этот толстенький труд, то достаточно ознакомиться с последней главой. Нет, на 700 страницах много интересного и новаторского для конца 19 века, но в настоящий момент эта информация никакой ценности собой не несет. Последняя глава кратко подытоживает все то, что сумбурно и нервно автор пытался нарисовать в течении всего повествования. Основное - это помните о Хозяине, живите по правилам и помните о предназначении Божьем. Ну, и, естественно, только при таком раскладе нас ждет на земле царство божие. Опять же "царство". Я тоже верю в высшее предназначение человека, но при этом прекрасно понимаю, что это значимо исключительно для меня одного. Планетам, звездам, галактикам до лампочки - что я там о себе возомнил. Да, что там далеко ходить, зачастую это не особенно беспокоит даже близких людей. Приверженцы Толстого не могут жить без правил, без самомнения, основанного на какой-нибудь слащаво-морализующей туфте. Представляю, как Толстой писал это свое "Воскресение", умиляясь от собственной правильности, плача и вытирая сопли мокрой бородой. Предложенный им инструмент выливается в формулировку "если ты аморален, потому что я так решил, то подлежишь немедленному расстрелу на месте". Знаем, так ЧК и работал.

Главный герой мечется, совершает необычайные для себя умственные прорывы, ибо всю жизнь шатался по кабакам и о жизни народа имел отдаленное представление. Образ его сразу же напомнил мне Гамлета, а причина для трясучки может быть абсолютно любая - не все ли равно. То, что высшие эшелоны власти и светское общество далеки от народа - было ясно всегда и в любые времена, если общество должным образом расслоено. Примером может послужить современная Россия. Что есть и было у Толстого, это нехилое ощущение себя в потоке времени. Он хорошо прочувствовал момент, необходимый для написания подобного произведения. Революционные массы только начали набирать силы, но уже были видны. Впрочем, Толстой это свое качество, благодаря обработке собственным гигантским эго, раздул до невероятных размеров, возомнив себя великим историком. Энгельс четко характеризует этих "революционеров" еще в середине 19 века

небольшая часть господствующего класса отрекается от старого общества и примыкает к революционному классу, к тому классу, которому принадлежит будущее. Вот почему, как прежде часть дворянства переходила к буржуазии, так теперь часть буржуазии переходит к пролетариату, именно – часть буржуа-идеологов, которые возвысились до теоретического понимания всего хода исторического движения.

Когда я дочитал произведение, моя зарубцевавшаяся было рана стала кровоточить. Вспомнил я тоже свою несчастную брошенную (одну выбрал из сотен, физически не могу вспомнить всех имен и лиц) и не смог с этим жить. И отправился на розыски своей Катерины. Нашел я ее и пал к ее ногам, вымаливая прощение. И простила она меня, бросила мужа и 4-х детей. Муж ее решил с горя застрелиться, но стрелял очень плохо и промахнулся. Не умер, но вышиб себе мозг. Теперь дети навещают его в дурдоме, а после едут к Курскому вокзалу, выпрашивая по дороге монеты, садятся в электричку и едут в Ясную Поляну, на могилку Льва Николаевича. Благодарят его за счастье земное, за то, что разбудил нравственность, правду, духовность и всякую другую муть, за то, что заставил всех жить в согласии с его, толстовской, совестью.

И еще, такое скромное название произведения. Впрочем, Иисус тоже был с бородой.

Этот самый поздний роман в творчестве Толстого прошёл в моей молодости совершенно мимо меня. Прочёл я его уже в зрелом возрасте, вместе со старшим сыном, когда он уже заканчивал школу. Роман произвёл на меня неизгладимое впечатление.

Насколько я знаком с творчеством этого выдающегося писателя, его последний роман очень сильно отличается от прежних романов не просто по сюжету, но и по своему ценностному содержанию. Что, на мой взгляд, сильно сближает этот роман с творчеством Достоевского, христианскими ценностями и идейным посланием, которые присущи именно многим романам и вообще произведениям Достоевского, скончавшегося уже до того, как Толстой приступил к работе над "Воскресением". Если подробнее, то эти идеи связаны с такими ценностями как вера в Бога, смирение, покаяние за свои грехи, помощи ближнему, правдивости, милосердии, самопожертвовании, поиску высшей Истины. Но это скорее достоинство, чем недостаток в творчестве Льва Толстого. Собственно на закате своей жизни и сам Толстой, погрузившись тогда в тематику духовного поиска и этических вопросов, весьма скептически относился ко многим своим более ранним произведениям, которые он рассматривал теперь как весьма поверхностные тексты.

Сам роман Толстого- о судьбе одного аристократа, по своему прежнему жизненному кредо - цивилизованному эгоисту, ранее не видевшего проблем в том, чтобы жить в своё удовольствие, хоть и культурно и относительно интеллигентно, просто наслаждаясь своей жизнью. Перелом в его судьбе происходит, когда он сталкивается с молодой женщиной тяжёлой судьбы, которая осуждается на длительное заключение в Сибири. Волей обстоятельств, главный герой видит, что хоть и косвенно, но он становится причиной её злоключений, чувствует здесь свою вину, сопереживает ей настолько, что оставляет свою комфортную и обеспеченную жизнь и отправляется вслед за этой женщиной в Сибирь, стремясь как-то облегчить её судьбу и помочь.

Роман мне настолько понравился, что очень надеюсь его в будущем хотя бы ещё раз перечитать, а это со мною бывает достаточно редко, так как есть ещё очень много новых для меня произведений, которые до сих пор не удалось ещё прочесть, но очень хотелось бы это успеть сделать.

Если Л. Н. Толстой - морализатор, как считают многие, то в данном произведении он практически превзошел сам себя, вложив в него по максимуму все свои взгляды, чаяния, надежды и основные мысли и суждения, сформировавшиеся в его душе к закату жизни о религии, её роли и значении в судьбе каждого человека, понимании основных её постулатов, положении простого народа, вопроса землевладения, отношениях мужчины и женщины, общества и гражданина, любого, вне зависимости от его финансового положения, взаимодействия и состояния основных государственных институтов власти, в частности пенитенциарной системы, и прочая, и прочая...

При всем моем уважении и любви к автору, порой читать местами было дико скучно и аж неловко, но не в силу какой-то чрезвычайной интимности или неприличия сюжетного текста, а в результате усилий писателя, желающего убедить/закрепить пройденное в голове читающего о правоте собственных суждений, возможности существования однобокого взгляда, плохих и хороших по социальной принадлежности, внезапно вспыхнувшего озарения героя по поводу неправедной своей жизни в целом до отречения и женитьбы....Порой только глаза успеваешь округлять от неверия или рот закрывать от невероятной скуки.

Хотя начало романа, его первая треть вызывают неподдельный интерес к непростым судьбам героев. Название произведения (для знакомых со значением этого слова) априори предполагает нравственное перерождение героев, поэтому читателю, в данном случае мне, любящему эту тему в литературе, было вдвойне интригующе как писатель поведет своих персонажей по этому пути. Но тут автор не стал долго ломать голову, так как для него , как мне показалось, главным тут было донести до публики свои идеи, раз, и самому для себя оформить то, что тревожило, о чем думалось, к чему пришел, в четко сформулированные идеи и мысли, два.

Помимо первой трети романа, где как раз происходит знакомство с главными героями, Катюшей Масловой и Дмитрием Нехлюдовым и обстоятельствами того, как они собственно докатились до жизни такой, есть и другие отдельные моменты, вызывающие интерес и заслуживающие внимания в силу их не проходящей актуальности. Например, в той-же ситуации столкновения простого человека с государственным законом и его представителями. Тут на память приходят сразу несколько поговорок:

Не подмажешь -не поедешь Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло На то и закон, чтобы его обойти Законов много, толку мало

Наличие в большом количестве морализаторского наставительного тона, отсутствие должной проработки психологической составляющей персонажей, спорных суждений и черно-белого деления не позволили в должной мере насладиться романом и его историей. Соглашусь с большинством рецензентов, что это скорее философский трактат, заключенный в рамки романа, чем полноценное художественное произведение. Увы, в этот раз мы не совпали с автором...

https://i.ibb.co/pQrvk6d/695f96a22a76.png">

ㅤЧувствуешь отвратительный запах дегтя и гнили? Тихие переговоры, едкие, порой отчаянные, безнадежные? Как отвратителен тусклый свет, который создает невообразимое давление и приводит мысли в удивительную беспорядочность!.. И в этом месте находится Катюша Маслова, женщина, чье будущее на каторге. Вскоре ее будет ждать суд, и одно из мест там займет князь Нехлюдов, тот, кто некогда соблазнил ее, а впоследствии бросил и забыл. Воля судьбы ли это? Провидение? Удивительное стечение обстоятельств? И что будет значить для них эта встреча, фатальная, роковая?.. А после нее взгляды каждого из них на мир сменятся, повернется другой стороной мироздание, и начнется поистине новая жизнь. Однако сейчас жизнь у князя Нехлюдова одна, и полна она распутства и богатства; нет в ней существенных проблем, и стоит лишь «я» перед человеком, который не думает о том, что происходит за границами аристократичного мира. Да к чему это? Ведь кругом комфорт, роскошь, безбедность — его ли это заботы?.. Нехлюдов решил, что его. Но что с этим делать? И как с этим можно жить?..

ㅤРоман «Воскресение» истинно необычен. Стоит начать с того, что написан он на рубеже веков и, можно сказать, подытоживает девятнадцатый век. А также начинает двадцатый — век, когда изящная многословность уходит на второй план, и в литературе особое преимущество имеют тексты, где важны социальные смыслы. И в «Воскресении» чувствуется некая смена настроений, и все, что сказано Толстым, можно считать почти революционным: видно, что он на грани, и понятно, какая была необходимость сказать, что жить так больше нельзя.

ㅤИ Толстой сказал, причем очень прямо. Он дал критику буквально всему, рассказал о государственной машине так, как посчитал нужным, и выставил ее кошмарном свете. Самые интересные слова и описания, конечно, достались христианству и тому, что оно представляет собой в России. Отношения у Толстого с религией были весьма любопытные, и это чистое возмущение, на самом деле, довольно ожидаемое: многие верующие авторы негодовали, видя, во что превращается их вера, и эти слова, пропитанные крайним недовольством, уж очень очевидны от Толстого, который изначально видел свое в христианстве. И фрагмент, где священник ест тело Христа и выпивает кровь Его, поистине чудовищен, и намеренный выбор бытовых слов вместо высоких очень явно говорит о позиции автора.

ㅤОчень интересен роман и с точки зрения художественных средств, его написания. В сущности, Толстой прибег к чему-то новому — сказал то, что думал, и при этом не растекался мыслием по древу, сочиняя монолиты текста. «Воскресение» — очень «голая» проза, в которой автор не старается показать читателям общую картину, полную деталей и подводных течений. Он рассказывает о событиях ясно, четко и при этом не лишает их красоты художественного текста. Он доносит все без излишеств, но как же сильно, как же ярко это написано!.. Восхитительны множественные повторы, невероятный контраст, который буквально составляет всю книгу. Ими пропитано все, и в итоге выходит картина исключительной силы, смотря на которую понимаешь: да, он прав, так жить невозможно.

ㅤЖить, может, и невозможно, но что делать? Нехлюдов искренне пытается помочь всем, кому может, но главная катастрофа заключается в том, что помочь всем нельзя. И это чудовищное осознание обширной проблемы, которую не разрешить в одиночку, наполняет этот роман. Поэтому он по-своему революционный: прочитав его, впоследствии находишься под сильнейшим воздействием, и какие-либо действия уже необходимы, ибо кругом сущий беспредел. И Толстой в «Воскресении» буквально говорит об этом, показывая некий скелет жизни, в котором нет ничего лишнего, но есть существенность, правдивость и твердость.

Воскресение - довольно глубокая и сложная книга, как и большинство произведений Л.Н. Толстого. Конечно, ни для кого не секрет, что автора порой заносило в описаниях природы или человеческой сущности, но если привыкнуть к этому его стилю повествования, то становится намного легче читать и вникать в смысл текста.

В этом произведении хорошо показано, как люди живут под давлен ем общество, как они приспосабливаются к социуму и как выживают в любых, даже самых не человеческих условиях. Больше всего мне понравилось, как автор заставляет читателя поверить в одну истину, а затем круто поменять свое мнение о героях и их поступках.

Первые несколько глав показали Катеньку Маслову ветренной и неблагодарное девицей, которая при первой же жизненной трудности и в поисках лёгкой жизни ступица на путь "легкодоступной" женщины. А вот Нехлюдов вроде бы и не показался таким уж негодяем, скорее просто ветренным беспечным юношей... Но чем дальше продвигался рассказ, чем больше всплаывало наружу подробностей их жизней, тем сильнее менялось моё мнение и отношение к героям.

Лев Николаевич хорошо сумел показать, как изменились персонажи его истории и на что они готовы были пойти ради этих самых изменений. Обычно я всегда говорю, что Толстой Не самый мой любимый классик, однако эта книга станет одной из самых любимых.

Единственное, что мне немного мешало во время прочтения - это духовно-религиозгая составляющая, которой было излишне много. Автор по нескольку раз подряд повторял одни и те же прописные истинны, ударяясь в философские рассуждения о вере, отвлекая внимание от книги в целом.