The Ten Teacups

Такие особы, как правило, убийств не совершают. Они стоят рядом и наблюдают, как убивает кто-то другой, и никогда потом не впадают в истерику. Я признаю, что алиби у неё надёжное, но мне оно не нравится. Слишком уж похоже на постановку.

... пока продолжался переполох, который устроила эта женщина, то ли по злобе, то ли чтобы выиграть время и что-то сочинить, она полулежала на сиденье машины, притворяясь, что плачет, а на самом деле смеялась, прикрывшись рукой.

Рон — достойный человек. Он бы мог отлично играть в крикет, если бы держал себя в хорошей форме. Я так прямо и заявил ему: нельзя глушить виски и рассчитывать на хороший глазомер. Это же и младенцу ясно.

Вэнс становился дьявольски раздражительным, когда заводился. Он называл это артистическим темпераментом или ещё какой-то белибердой. Я открою вам маленький секрет. Вэнс был хорошим человеком, и мужества у него было вдвое больше, чем у любого другого, но в глубине души он страшно боялся огнестрельного оружия. Он бы скорее умер, чем признал это, и с детских лет пытался победить свой страх. Возможно, схватив пистолет, он просто потерял голову...

Интересно, подумал Поллард, что история о десяти чайных чашках, на первый взгляд совершенно неправдоподобная, теперь не выглядела таковой ни в малейшей степени. Она не только укладывалась в его первоначальную гипотезу. Она её подтверждала.

Я считаю, всё на свете можно уладить, но мне никогда не доводилось дёргать за такое количество ниточек, чтобы получить от полиции хоть каплю информации. И заметьте, я —родственник погибшего.

Не хочется придираться по мелочам, но вы уверены, что всё это происходило на самом деле? А если это всего лишь её слова?

В конце концов, нам всем известно, что добродетель — лучшее украшение красавицы. Поэты практически единодушны на этот счёт, а некоторые шекспировские героини просто превращают её в культ. Да, миссис Дервент добродетельна. Не побоюсь заявить, что, при всей её любви к мужчинам, она одна из самых добродетельных женщин, которых я знал.

Я имею в виду силу слова. Слово может быть грозным оружием в руках любого человека, который желает спокойной жизни. Полагаю, не я первый сделал это открытие.

Это, конечно, хорошо — быть таинственной, тоскующей и одухотворённой, но, если всего этого немного чересчур, наблюдательный мужчина начинает подозревать притворство и жеманность, присущие тем леди, которые любят порассуждать о душе на светских приемах.