The Ten Teacups

Потому что вы одержимы призраками прошлого. Потому что долгие годы вы охотитесь за привидениями. Вы потратили два года, пытаясь обвинить меня и моего отца в убийстве Дартли. И когда у вас ничего не вышло, я решил, что ваша одержимость зашла настолько далеко, что вы сами совершили убийство в моём доме, чтобы меня за него повесили.

Закон может ожидать от меня законопослушания, но можно ли требовать от кого-то поведения умалишённого?

Его воображение создало картину убийства, от которой у вас до сих пор голова кругом, всего лишь добавив немного роскоши, немного загадочности и несколько ложных предпосылок.

Я много недель пытался расшевелить Скотленд-Ярд, пока не понял, что заставить правосудие шевелиться может только укол булавкой. Нашему правосудию не всегда присуща слепота богини, но у него плоскостопие, как у полисмена.

— Да, но это требует недюжинной изобретательности, не так ли? То есть, наверное, непросто придумать улику, которая при должном размышлении укажет на убийцу, но которая ничего не значит на первый взгляд?

Так же маловероятным я счёл и то, что Китинг, приглашая Гарднера на обед, попросил того захватить с собой старинный револьвер только для того, чтобы попытаться его пристрелить. Этот шикарный пистолет выглядит как театральный реквизит. Как и рассказанная нам история.

К сожалению, я не из тех парней, которые, подслушав мимолётный разговор, способны пересказать его слово в слово. Всегда удивляюсь, как ловко это у них получается в зале суда.

Всё было очень хорошо продумано. Кроме револьвера, была ещё петля душителя из обрывка тонкой бечёвки. И жестяной кинжал с лезвием, которое выпрыгивает из ручки, и маленькая бутылочка яда с черепом и костями на этикетке. Они были орудиями убийства и лежали в ряд на каменной полке в гостиной, а убийце надо было незаметно утащить одной из них. Эта вечеринка и задумывалась как "вечеринка с убийством", но куда интереснее, чем обычно.

Дьявольская история, не правда ли? Престарелый судейский и его хорошенькая жена переезжают из одного тихого места в другое, и стоит им выехать, как появляется убийца и вершит свое ужасающее дело. Даже дрожь пробирает. Что я могу сказать, Мастерс? Всё это очень поэтично.

Я не знаю, сэр, может ли существовать тайное общество без шумихи, но абсолютно уверен, что оно не может существовать без собственных членов.

Где-то дождевые капли смачно шлепали по мостовой, где-то висели в воздухе густой изморозью, где-то стучали мелкой дробью, но все это было вяло и скучно, как тепловатый чай.

Свет погасили, как только мы начали первую игру, которая продолжалась до половины десятого. Мы разбрелись по комнатам в полной темноте. Именно тогда я понял, что тьма скрывает что-то, чего и близко не было в полученных нами карточках. Под одной крышей собрались шестеро умных, изобретательных людей, каждый из которых был захвачен идеей убийства, и дьявол бродил среди нас.

Вдруг, пока я тут с вами шутки шучу, я балансирую на краю пропасти и обливаюсь холодным потом от страха, что любое неосторожное слово может изобличить меня как убийцу. А может, я невинен как агнец и безмятежен как дитя. А может, я хоть и невиновен, но так волнуюсь, что несу всякую околесицу. Выбирайте по своему усмотрению. И возможно, вы никогда не узнаете правды.

Почему-то, подумал Поллард, то, что для выстрела надо было взвести курок, добавляло преступлению дополнительную жестокость. Казалось, именно теперь убийство стало действительно реальным, и они все это почувствовали.

Это оружие было сделано для плохого парня с Запада — из тех, кто стреляет без предупреждения и принимает решение в долю секунды. Другими словами, у него такой спусковой крючок, что оно может выстрелить, если косо на него посмотришь.

Он придёт в себя через минуту, но должен предупредить, что даже терпение полиции имеет свои пределы, а эта история с миссис Дервент превращается совсем уж в невесть что. В итоге дойдёт до того, что Мастерс будет бежать по Пикадилли за миссис Дервент, облачённой в одни повязки.

А теперь используйте здравый смысл. Вы только что сами признали, что шляпа не бросает на меня никаких подозрений. Тогда почему, чёрт возьми, если шляпа действительно принадлежит мне, я стану это отрицать?

— Мастерс, — взорвался Г.М, — ты опять что-то от меня скрыл, как это всегда за тобой водилось! Опять взялся за свои старые фокусы, а? Разрази меня гром, если я стану это терпеть! Ничто, по-видимому, так не радует твою душу, как возможность посадить меня в калошу.
— Ну, со мной вы всегда так поступаете, — философски заметил Мастерс.

Если у вас роль убийцы, вы всегда убиваете тех, кто вам нравится или с кем вы достаточно близки. Почему так происходит, я не знаю, а просто констатирую факт. Кажется, убивать тех, кто не нравится, вовсе не так весело. И игроки всячески этого избегают. Я ни разу не сталкивался с убийцей, который бы с лёгкостью прикончил кого-то, с кем не ладил в обычной жизни.

Либо завтра будет дождь, либо его не будет. Нет-нет, сынок, если всё, что ты делаешь, — это подбираешь к каждому утверждению противоположное, проблемы будут возникать на пустом месте. Дело, без сомнения, не настолько сложное.