У нас в Петербурге, знаете, куда ни плюнь – везде культура и памятники. Город такой, искусственно созданный человеческой волей посреди диких болот, выращенный из камня, это вот все. Так что и люди здесь странные: не для жизни город делался и жить в нем – тяжело. И сам город – как Ленин, которого все консервируют и консервируют, уже ничего не осталось в нем от вождя почти. Мертв, но не похоронен, носятся вокруг него врачи и ученые, латают, как могут, живут его нежизнью. В том и парадокс: если заменить все части целого, останется ли оно самим собой?
Ай, ладно, давайте проще. "Парадокс Тесея" Анны Баснер – это роман о реставраторах-нелегалах. О тех, которые отмывают витражи, плитку и камины в парадных (хотя настоящие инициативные ребятки согласуют все это и с жильцами, и с властями, потому что у нас тут строго с тем, чтобы трогать памятники архитектуры грязными лапами). Герои этой книги – среди них керамист, реставраторы, журналистка-маркетолог, копирайтер-бунтарь – однажды берутся за крупный проект, находят особняк-заброшку с подвешенным статусом и пытаются по уму восстановить один из его залов. По ходу этого проекта с ними случается всякое, почти детективное, полукриминальное, трагичное и жизовое. То найдут случайно картину, которую безуспешно ищет боевая бабушка, гроза Уделки (это наш блошиный рынок) и наследница одного предпринимателя-мецената, который лишился всего после революции. То устроят выставку, эм, бодипозитивной керамики, которую делает Нельсон, чтобы не поехать крышей от туристических сувенирчиков, и на этой выставке случится трагедия. То кто-то из анархо-художественной ячейки окажется крысой. То крысой окажется кто-то из тех, кто помогал им. То внутри ячейки парочки по углам разойдутся, перетрахаются, перессорятся и вот тебе опять проблемы. Короче, сюжет слаженный, добротный, одно к другому прилажено, как плиточки в парадной, если что и выбивается, то это авторская задумка такая, приятный финт...
...И вот потому этот роман сам по себе кажется похожим на образ Питера в нем: искусственно сделанный, выверенный, неживой. Он настолько собран, продуман и сделан, что иногда ты ловишь себя на мыслях не о героях, а о том, зачем именно автор вставила тот или иной эпизод или ввела персонажа (московский гость, например, как будто бы нужен исключительно для параллели Питер-Ленин, но сам по себе ценности не имеет и быстро исчезает, как только отработал повестку). Это роман, в котором нет ни единой простой шутки (Нельсон, тот, с кого все начинается, делает кружечки с женскими и мужскими половыми органами – ни единой грубой шутки-самосмейки за весь текст, камон, я разочарована, я бы обстебалась сама на его же месте). Зато в нем есть несколько важных идей (ТМ), узнаваемых типажей (ТМ) и правильных локаций, по которым можно собрать небольшую экскурсию.
Баснер увлекательно пишет о технологиях реставрации, но при этом ни в одном из ее героев, кроме, пожалуй, бабки-охотницы за сокровищами, нет чудинки, страсти к тому, чем он занят. Она начинает историю с острой, жесткой и узнаваемой сцены: герой с похмелья спускается по лестнице и слышит, как работник, необразованный мигрант (ого, вау), которому получили переложить плитку в парадной, бьет метлах. В итоге Нельсон ввязывается в драку, страдает, так сказать, за искусство, и это меня зацепило, сыграло и на сочувствии, и на неоднозначности поступка героя. Но дальше такое живое встречалось редко, вкраплениями, а все неровности и усложнения казались искусственными, как описанный здесь же парад феминисток на Литейном.
Да, это книга о Петербурге, о важных для города вещах: бережном отношении к истории, восстановлении города вопреки бюрократии, судьбах тех, кто здесь живет. Но Питер у Баснер такой, что после чтения мне казалось, что я окунулась в серую обыденность и вывалялась в ней с ног до головы, отмыться хочется, отскоблить это от себя. И не потому что это роман про ежедневные путешествия из Мурино до Невского в метро (окраины здесь вообще не упоминаются, кроме Купчино, где живет одна из героинь, нет плавного перехода от центра к новостройкам), наоборот: он о том, что принято романтизировать. Скорее, баснеровский Петербург получается неживым. Искусственно созданным человеческой волей городом, в котором обитают типажи, не всегда неприятные, но даже в приятности своей – писательские кадавры, с нужным набором сколов и трещинок, которые обязательно сыграют свою роль в сюжете, а не потому что они, ну, красивые.
Ладно, кроме отсутствия шуток про хреновую керамику, меня задела история с тем, как они пытались заставить девушку, больную псориазом, полюбить свою болезнь. Да, офигенно, любить то, что доставляет тебе дискомфорт и думать в ключе ну зато я красивая, я не такая как все!
Это тот случай, когда книга про Питер, потенциально очень мне интересная, настолько не совпала со мной в каком-то наборе внутренних ощущений от города, что я даже не знаю, что сказать. И не побухтишь – текст хорошо сделан, хорошо написан. И не похвалишь, потому что по ряду причин не хочешь хвалить, хочешь ругаться. Спасибо за бережный сбор фактов и локации для экскурсии, но не трогайте меня, у вас по-лягушачьи холодные руки, у вас рыбьи безучастные глаза, пожалуйста, отойдите от того, что я люблю.
Если вам нужна хорошая книга в подарок интеллигентной тетушке или как сувенир из наших болот, это оно. Почитайте в поездке, лучше не в первой, узнаете, на что обратить внимание во время прогулок. Возможно, вам будет полезно и вас развлечет, а мне здесь очень, очень сильно не хватило жизни. Впрочем, это может быть одна из задумок автора.
6 понравилось
