เพลิงผลาญโศก

Три тысячи лет назад Сюань Цзи не имел физической оболочки. Даже когда он был рядом, его руки проходили сквозь тело Шэн Линъюаня. Ему оставалось только смотреть, как Его Величество покачивается на раскаленных волнах.

Но в этот раз Сюань Цзи, наконец, поймал его.

Мир смертных подобен огненной тюрьме, и те, кто глубоко влюблён, не ведают прощения.

— Что за вздор? Язык без костей! Тебе что, неведомы запреты?
— Да у тебя слишком много запретов, ты, феодал-консерватор, — беспомощно парировал Сюань Цзи.

— Хорошо быть долгожителем. Если, живя восемьсот лет, каждый день получать по медяку, любой дурак сможет накопить несметные… Нет, несметнейшие богатства!

Когда он был ребенком, он вкушал радости и печали этого мира через чувства Шэн Линъюаня. Шэн Линъюань был его миром.

Теперь он был на сто процентов уверен, что так называемый «дух меча» Сюань Цзи — самая настоящая подделка. Он никогда не слышал, чтобы чей-то «дух меча» мог превратить океан в огромный айсберг. Даже дух холодильника и дух кондиционера, работая вместе, не смогли бы этого сделать.

— Но есть одна вещь, к которой невозможно привыкнуть. Это «ожидание». Когда каждая секунда превращается в пытку. Ожидание автобуса, ожидание своей очереди, ожидание правды, или ожидание другого человека... все это части одного и того же.

С этими словами Сюань Цзи посмотрел поверх головы директора Хуана, и его взгляд устремился к стоявшему у стены Шэн Линъюаню.

— Чем дольше ты ждешь, тем невыносимее каждый проблеск надежды.

Надежда подобна ядовитому семени. Стоит ей найти брешь, как она тут же погрузится в нее, пустит корни и прорастет.

Любовь и ненависть сплелись воедино, но Сюань Цзи был с этим категорически не согласен. Он всегда считал, что всего должно быть в меру. Излишек был так же плох, как недостаток. Если любить кого-то слишком сильно, рано или поздно начнешь испытывать страх, и тогда, вероятно, возненавидишь объект своих чувств.

Статус, положение. После смерти все это превратилось в пустой звук.