Ни одна работа в мире не стоит того, чтобы за нее умереть.

«А ты, Варь? Скучаешь?»
«А я думаю, ты чистил телефон от ненужного хлама и случайно нарвался на мое фото, но перепутал корзину с моим профилем»

Варька была последней, с кем я чувствовал себя по-настоящему живым, по-настоящему нужным, единственным и любимым… Оказывается это чертовски приятно, когда тебя любят со всеми твоими косяками и дерьмовым характером. Просто так, ни за что и ничего не требуя взамен.

Женщины приходят и уходят, не задевая мысли и сердце, не задерживаясь в памяти.

Стараться забыть кого-то – значит всё время о нем помнить.

– Ма, пошли с нами, – врывается на кухню Илюша, одетый в модную новенькую ветровку. – Хватит сопли на кулак наматывать. Я тебя простил, – заявляет он.

Поддержать, помочь советом – это всегда пожалуйста, но судить и учить жизни – строгое табу, которое на  моей памяти не нарушалось никогда.

Что такое один день после целой жизни врозь?

– Нет, люблю. Я очень сильно люблю тебя, Варь, – взяв ее лицо в ладони, ловлю полный смятения и неуверенности взгляд. – Оуеть как сильно, котенок. Мне сейчас даже дышать больно, и я с места не сдвинусь и тебя не отпущу, пока ты не дашь нам шанс. Я его не пробу. Клянусь.

Попробуем пока без рук. Сложно, но ради положительного результата, я готов потерпеть.

Варька моя, целиком и полностью моя, несмотря на гребаный штамп в паспорте. Скоро там будет красоваться другой – о разводе. А потом мы организуем новый паспорт с более подходящей фамилией – моей.

Кусать его в ответ и бесконечно защищаться – заведомо проигрышная позиция. Кто-то из  нас должен включить голову и  начать мыслить объективно и  рационально, не скатываясь в  истерику. Пусть это буду я. А  Влад… он – пострадавшая сторона.

Это плохо. Очень-очень плохо. Боюсь, малой кровью отделаться не получится. И честность мою никто не оценит. Грядет взрыв планетарного масштаба…

Сейчас это так – репетиция перед главным сражением. Сердце болезненно сжимается, отрицая сам факт, что сражаться все же придется. Хотелось бы иначе, но…

У  кого-то от стресса кусок в горле не лезет, а у меня сегодня все с  точностью до наоборот. Голодная как волк.

Осталось главное – то, что не могли стереть ни годы, ни устаканившаяся ровная жизнь, ни построенная на уважении любовь к мужу и безусловная – к сыну. Часть моего сердца по-прежнему принадлежит моему белобрысому принцу, и я вряд ли когда-нибудь смогу выдрать его оттуда.

Да, до драки дело не дошло. Макс удержал взбешенную Киру, не позволив ей начать потасовку, но я была готова…

Она ждет утешений, оправданий и новых клятв, в которые безоговорочно поверит и сотрет случившееся, как страшный сон. И не вспомнит, и ни разу не попрекнет.

Ты – не святая невинность, а я – не  такой уж конченый ушлепок.

Не могу на нее злиться, хоть убейте. Пусть чудит, сколько душе угодно, лишь бы была, лишь бы не исчезала. Потому что без нее – арктическая мерзлота и промозглая осень. Без  нее пустота и мрак. Без нее я на хрен сдохну.