Стрижи

Я смотрю на лица спорящих, на выражения их глаз. И спрашиваю себя: «Что я делаю тут, среди этих обезьян? Что вообще делаю в этом мире? Какое мне дело до всех этих глупостей, до нынешних политических дрязг?

Амалия была совершенно права, когда со злобой говорила, что я из людей, убегающих от реальности, чтобы потом узнавать ее через книги.

Так устроена наша жизнь. Она каждого куда-то ведёт, к чему-то приводит и часто заставляет тесно общаться с людьми, которые ничем нас не привлекают, не вызывают ни малейшего интереса, и от которых трудно отделаться.

Может, в далёких странах, может, на одиноких островах или на какой-нибудь чердаке сидит, до смерти напуганный окружающим миром, сжавшийся в комочек какой-нибудь хороший человек.

Я мог бы уже давно отмахнуться от сына, но не сделал этого. Потому что с самого начала твердо решил смириться с бременем отцовства, как смиряются с горбом за спиной.

Не менее чем утрата ноги, а также бесконечные осложнения и боли, никак не заживавшая рана и прочие беды, испытанные во время долгого сидения на больничном, моего друга терзал страх потерять работу.

Потом мы с Пепой направились домой. Я спросил себя, какой смысл сохранять страницу с посвящением, которое из-за выцветших чернил стало почти нечитаемым. «От твоего отца и товарища». Я скомкал ее и бросил в следующую урну.
«Бедный папа, – подумалось мне. – Вот теперь ты умер по-настоящему».

Рано или поздно наступает день, когда любой человек, даже самый тупой, начинает понимать некоторые вещи.