Тот, кто любит детей, может ли убивать?

Да. Конечно, да. Человек может любить что удобно. И убивать, любя, из любви и во имя любви. Кого мы пытаемся удивить в двадцать первом веке?

Надо научиться счастью. Ведь ему можно научиться. Мы все привыкли страдать. Нужно постепенно вытеснить все, что связано с болью и разлукой.

Анна, сердце - мышца. Его можно натренировать и приучить к новым нагрузкам.

- "Любовь", как и "норма", и "справедливость", - понятие исключительно индивидуальное. Станет ли вам легче, если мы переименуем вашу любовь в зависимость? Думаю, что нет.

Неужели мой бедный мальчик настолько сломлен, что после моей бездны ищет что поглубже и потемнее?

Разве в жизни есть хоть что-то более скучное, чем идеальность?

Даже если ты делаешь ошибку, даже если приходится выбирать между сердцем и головой, даже если тебе кажется, что можно было найти более легкий путь. Что бы ни происходило, доверяй себе.

Обезличить - все равно что убить.

Я медик и психолог и всегда считала, что сказки про любовь с первого взгляда придумывают несчастные женщины, у которых есть лишь один мир - иллюзорный. Выходит, я тоже такая несчастная женщина.

- Скучно наверху, решили спуститься в ад, детектив?
"Как будто я из ада выбирался".

Даже если ты делаешь ошибку, даже если приходится выбирать между сердцем и головой, даже если тебе кажется, что можно было найти более легкий путь. Что бы ни происходило, доверяй себе.

В каждом из нас живет множество сущностей - субличностей. На работе мы в одной маске, дома в другой, среди друзей примеряем третью, а перед любимым человеком тщательно выстраиваем четвертую, до безумия боясь того, что он заглянет за края и увидит истинное лицо.

-Скучно наверху, решили спуститься в ад, детектив?
"Как будто я из ада выбрался".

Это как секс в втроем, причём вынужденный. Обычно нас двое: я и пациент. А тут ещё третья сторона в виде армейского устава. И никакой вам стабильности!

Размазанные, разбитые, разделенные и снова объединенные жизненным сценарием, самые близкие и самые чужие друг другу люди. Все внутри горело от этой двойственности.

В каждом из нас живет множество сущностей — субличностей. На работе мы в одной маске, дома в другой, среди друзей  примеряем третью, а перед любимым человеком  тщательно  выстраиваем четвертую, до безумия боясь того, что он заглянет за края и увидит истинное лицо. То, которое мы сами видеть боимся, потому что посмотреть в глаза своим демонам сможет не каждый — и почти никто не способен на это без терапий.

Люди носят маски. У каждого - тысяча лиц, которыми приходится жонглировать, адаптируясь под обстоятельства.

Работа, дом, семья, хобби. Разные проявления одного и того же человека часто настолько отличаются друг от друга, что знакомые, встретив его в непривычной роли, заявляют что-то в духе «оказывается, я никогда не знал тебя», «мне кажется, я всегда знал тебя с какой-то альтернативной стороны». Этих альтернативных сторон тысячи.

Это точно нездоровая хрень. Именно тот оттенок безумия, без которого моя жизнь никогда не была полноценной. 

Мы носим маски даже там, где они не нужны. И часто мы делаем не то, что хотим сами. Мы предпочитаем жить чужую жизнь, действовать по чужой указке, потому что в этом случае наша вина будет разделена с кем-то еще.