Мышь

Брежнев и девять «старейшин», определявших судьбу СССР, сначала встречались келейно — в знаменитой Ореховой комнате. Там они могли обсудить все вопросы и принять все решения. Там они могли позволить себе спорить как равные, вдалеке от глаз «младших товарищей», которым можно было представлять только принятые решения, не допускающие никакой дискуссии.

Наверное, это какая-то национальная черта наша, думала Ася, что мы ментов даже без формы безошибочно угадываем. Даже когда на них из одежды только передник. А ментов Ася, как и все обычные люди, инстинктивно не любила и опасалась.

Кто, блин, вообще носит галстуки во время зомби-апокалипсиса?

взять в руки пистолет — это ведь, значит, как бы согласиться с тем, что ты его используешь, что если будет надо — ты не дрогнешь и выстрелишь. Ему от этой мысли было очень страшно, но он взял железку и положил её в рюкзак рядом с книжкой про «Муми-троллей».

Но вот что я точно знаю: я приложу все усилия, чтобы мы не умерли. И мне кажется, у нас получится. Не может не получиться.

Сидя за столом, из-за которого открывался вид на Манежную площадь и даже кусочек Государственной Думы, Соловьёв размышлял: может быть, с заражёнными можно договориться?

Смерть изменила её, и Севе было страшно и стыдно. Он не хотел смотреть ей в глаза. Он ещё раз прошептал «простите» и аккуратно за ноги оттащил её тело, чтобы Косте было удобнее слезать.

«Волки от испуга скушали друг друга», — писал Корней Иванович. Так и произошло, и было это малоприятным зрелищем.

Александр Валерьевич сделал то, о чём мечтал много лет назад Митя — в несколько прыжков преодолел длинный стол, отделявший его от бессменного президента РФ, и с наслаждением надкусил ему шею. Сотрудники ФСО, прибежавшие на истошные крики, конечно, застрелили мятежного губернатора, но было уже поздно. Впервые за двадцать лет власть в России сменилась. В каком-то смысле органичным для сути этой власти образом.