Дневник погоды (дисторшны)

Одна в голове задача: пережить ноябрь. В связи с этим большие надежды возлагались на глинтвейн.

Межд иных хай-фай-кругов считается хорошим тоном обвинять старушек с тележками в глобальном изменении климата и в успехах фашизма, но наши круги другие. Нигилисты уважают чужое отчаянье, тем более что скоро все мы сами станем такими старушками и раздобыв тележек захватив проездных тихой-медленной вперевалкой побредём на погосты на тот — невечерний — светт.

Что же делать? Уходить изз повсюду (в последний наш нигилизм). Всё реже говорить. Всё глубже молчать. Слушать ровный гул торсионных волн, резкий треск распадающихся аспектов.

В промоклых клёнах шуммит дрон- (то ли дрозд-) рябинник; на перекрёстке останавливается фуд-трак с кофе и альтерпротивным молоком – модное перекати-пойло; над Ст. Петербургом плывёт ыоуи.

Лёгкий скрипт (скрип?) в который-то раз подклеенных ботинков. Тонкая, не улавливаемая счётчиком струйка воды изз-подд краном. Чайный пакетик, взаваренный ттт трижды. Так живём.

Что же, кто-то учится у писателей, кто-том у режиссёров или художников. Я намерен учиться у изотопов. Сиять и распадаться – вот занятие, достойное нигилиста.

Погода – наш самым любимый мультфильм, главное развлечение внутри ежедневности и позднего капитализмом.

А потом – подд самым завершением нашего цццццмн и в кромешную тьмум – спиритические сеансы! (Вызвать дух профессора Сосновского, упрекать его, что борщевик взахватил Россию. Эээ, если бы только бы борщевик бы, грустно ответит дух.)

(Есть вещщи, которые трудно извинять: высокомерное отношение к маргарину, например, или занятия фитнесом. Или вот ценовая политика МТС и Билайна, их тайное сотрудничество с рептилоидами.)

Отт тоски он прекратил есть едой и ходить над работой, совсем почти отменил гигиену: одежда превращалась в облохмотки, и тело начинало пахнуть лимбургским сыром.