Цитаты из книги The Hollows

Стихли звуки гимна, и снова лишь огонь потрескивал в тишине. Твари замерли во мраке, и черная эта мгла, окружающая лагерь, казалась абсолютной; у Милли закружилась голова, и она вдруг поняла, что они плывут, как на плоту, в чернильном-черном море. А плотишко-то на соплях держится - не опрокинется, так потонет. А море кишит акулами и тварями пострашнее. Чудовищами из глубин.

Кто-то опять запел: Тара Кэддик с малышом Джесс на руках. Стыдливо потупившись, она, тем не менее, горланила во всю мощь своих легких. Милли подавила истерический хохот, узнав песню Кэтти Перри. Но Лора подхватила, а за нею и остальные. Ноэль перехватил взгляд Милли и усмехнулся. И уже никакого значения не имели слова, а только музыка солидарности, отказ сдаваться. Радость и единение, как плевок в лицо всей этой нечисти.

В какой-то момент снова раздались стоны, но Милли едва обратила на это внимание. Когда Тара запела, запел кто-то еще; когда он закончил, на несколько мгновений воцарилась тишина, а потом начал кто-то другой. Ноэль завел «Calon Lan» - старый валлийский гимн. Милли не понимала ни слова, но поняла, что он прекрасен. Пел Ноэль, разумеется, в одиночку; после него старый Джон Кеннард, шахтер на пенсии, слишком хорошо помнивший забастовку 84-го года, решил, видать, что религии на сегодня хватит, и заголосил:

Меня хрен обдуришь - я член профсоюза! Меня хрен обдуришь - я член профсоюза! Я член профсоюза, меня хрен обдуришь! И ногами вперед меня вынесут лишь…

И так продолжалось до тех пор, пока в какой-то момент они не поняли, что стоны прекратились. Наступила тишина, и все стали ждать, что будет дальше.