Она сказала себе, что все дело в шоке – она потрясена и растеряна – и страхе потерять Ноэля. Она не хотела признать, что это могло случиться, убеждала себя, что Господь не допустит, но трагедии вроде смерти Эллиного сынишки случаются каждый день. Потому что, как она сама говорила Элли, мир порочен.
Ее вера подвергается испытанию. Так и нужно об этом думать. Мир греховен и жесток; жизнь жестока. Вера не освобождает от этого.
Так она себе говорила, но в душу все равно закрадывался страх: а вдруг она не ощущает присутствия Бога потому, что и ощущать-то нечего?
Не в том смысле, что атеисты оказались правы, в это она ни за что не поверит. Нет, этот страх был еще хуже. Она боялась, что Бога больше не существует, а мир передан во власть чему-то другому. Либо Он отвернулся, отдав мир – или конкретно этот уголок его – на потеху демонам (а кем еще могут быть эти твари?), либо, что намного ужаснее, силы зла способны Его одолеть.