Цитаты из книги Two Captains

- Мишка, - сказал я ему. - Кончим школу, и айда на Север. - Айда. А зачем? - Нужно. - Если нужно, айда!

Поздно! Опоздал на всю жизнь, и уже ничем нельзя помочь!

А ты помолчи, если лучше всех. Пускай другие скажут.

Молодость продолжается. За горем приходит радость, за разлукой - свиданье.

И вообще пора тебе подумать, кто ты такой и зачем существуешь на белом свете!

Я за вашу свободу умирать не желаю. Ваша свобода - это торговля. И ваш батальон - та же торговля. Продажа своей будущей смерти за двести рублей.

По правде говоря, я впервые в жизни видел настоящего профессора. Он мне очень понравился. В два счета он напился и сказал мне, что всегда хотел стать авиатором, еще во время войны 1914 года. Потом он обнял Саню и целовал ее несколько дольше, чем это полагалось профессору с такой прекрасной почтенной бородой. Потом лег на диван и заснул.

Но зато я научился «порядок дня определять с утра» – и следую этому правилу всю мою жизнь.

Мы знали приютских. Это были бледные ребята в серых курточках, в измятых серых штанах. Они здорово били птиц из рогаток, а потом жарили их у себя в саду и ели. Вот как их кормили в приюте!

Она училась в медицинском институте. Тогда это мне казалось странным: мамам, по моим понятиям, учиться не полагалось.

У нас одна жизнь, одна любовь.

Юность кончается не в один день - и этот день не отметить в календаре: "Сегодня окончилась моя юность". Она уходит незаметно - так незаметно, что с нею не успеваешь проститься.

мы так редко собираемся всей семьей, а между тем очень любим друг друга, и теперь, когда мы, наконец, встречаемся, всем кажется странным, что мы живем в разных городах.

Все могло быть иначе, если бы я понял, какое значение имело для нее каждое мое слово, если бы я мог предположить, что произойдет после нашего разговора… Но этих «если бы» – без конца, а мне не в чем ни оправдываться, ни виниться.

Потом мы заговорили о любви и сошлись на том, что это – ерунда. Сперва я усомнился, но Катя очень решительно сказала: «Разумеется, ерунда» – и привела какой—то пример из Гладкова. И я согласился.

«У него голова, как кокосовый орех: снаружи твердо, а внутри жидко».

Он страшно ругал меня за то, что я не писал, не искал его и вообще "вел себя как равнодушная лошадь".

Никогда не следует бродить одному по тем местам, где вы были вдвоем.

Я законно вижу тебя рядом с ним, потому что такие капитаны, как он и ты, двигают вперёд человечество и науку.

И она просто не хотела расстраивать его: она знала, что ему еще предстоят огорчения.