Цитаты из книги Two Captains

Небо меня не подведёт. Вот за землю я не ручаюсь.

Где же ты, Катя? У нас одна жизнь, одна любовь — приди ко мне, Катя! Впереди еще много трудов и забот, война еще только что началась. Не покидай меня. Катя! Я знаю, тебе было трудно со мной, ты очень боялась за меня, всю жизнь мы встречались под чужой крышей, а разве я не понимаю, как нужен, как важен для женщины дом? Может быть, я мало любил тебя, мало думал о тебе… Прости меня, Катя!

Время бежит, не оглядываясь и останавливается лишь на один вечер, когда Саня рассказывает - не мне- всю свою жизнь.

Невероятно, но факт — десять суток мы проводим под одной крышей, не расставаясь ни днем, ни ночью. Мы завтракаем, обедаем и ужинаем за одним столом. Мы видим друг друга в дневные часы — говорят, что есть женщины, которым это не кажется странным.

Война в Арктике! Это с кем же воевать? С белыми медведями, что ли?

Она стояла рядом со мной, и я смотрел на нее и говорил с ней, — как это трудно было вообразить теперь, когда она была так далеко.

Какая же воля может быть у человека, который не знает, что он сделает через час?

Только путешественник мог спросить, сколько лет рыбе, которую мы съели за обедом.

Фраза, которая заставит вас задуматься.

Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоём.

Должно быть, это письмо стало для меня чем—то вроде молитвы, — каждый вечер я повторял его, дожидаясь, когда придет отец

Бороться и искать, найти и не сдаваться. 

Но никогда нельзя быть слишком уверенным в том, что тебя любят; что тебя любят, несмотря ни на что; что может пройти еще пять или девять лет, и тебя не разлюбят.

Он стремился к своей земле, и для меня было ясно, что если где-либо еще сохранились следы его экспедиции, то их нужно искать на этой земле. Но можно быть, это было ясно только для меня?

Нетрудно было найти этот дом, потому что вся улица состояла только из одного дома, а все остальное существовало только в воображении строителей Заполярья

Никогда не следует одному бродить по тем местам, где вы были вдвоём. Обыкновенный сквер в центре Москвы кажется самым грустным место в мире. Не слишком шумная, довольно грязная улица, которых была в Москве сколько угодно, наводит такую тоску, что невольно начинаешь чувствовать себя гораздо старше  и умнее.

Маленький прыжок легче сделать, чем большой. Однако, желая перепрыгнуть широкую канаву мы не начнем с того, что половинным пряжком прыгнем на ее дно.

Согласно третьему пункту моих правил: "что решено - исполни", я прочитал "Теорию самолётостроения". Ох, что это была за мука! Но всё, чего я не понял, я на всякий случай выучил наизусть.