Ностальгия

— Значит, это — преступление?
— Ну, еще бы!
— Так как же мы так легко на это пошли?
— Преступная натура. Отшлифовали воспитанием, ну а натура рано или поздно прорвется наружу.

Судьба любит кротких и всегда награждает их по миновании надобности.

В рассуждениях и закруглениях дураку служат опорой три аксиомы и один постулат.
Аксиомы:
1) Здоровье дороже всего.
2) Были бы деньги.
3) С какой стати ?
Постулат:
Так уж надо.

Мы ведь ничего не знаем. И поэтому всякая наша разлука — навсегда.

– Извините меня, мадам, вам фамилия Вигдорчик?

– Извините, мадам, мне фамилия вовсе Цуккерман.

При встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то мистическое отчаяние. Потому что дурак – это зародыш конца мира.Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед, и это во всем: и в науке, и в искусстве, и в жизни, а дурак и вопроса-то никакого не видит.

При встрече с настоящим дураком человека охватывает какое-то мистическое отчаяние. Потому что дурак – это зародыш конца мира. Человечество ищет, ставит вопросы, идет вперед, и это во всём: и в науке, и в искусстве, и в жизни, а дурак и вопроса-то никакого не видит.

Как женщина честная, она сначала подумала: "Еще что выдумали!" Затем зашла и купила.

Раздался нечеловеческий крик... Это кричал толстый господин в цилиндре.Это кричал толстый господин в цилиндре, которому в толпе отдавили ногу.

Это свойство моё вызывать бурю лично меня не особенно огорчает. Я люблю грозу на море и сильно от неё не страдаю. Но в средние века, пожалуй, за эту мою особенность меня очень серьёзно сожгли бы на костре.

Если вы больны, от чужих вам только радость и удовольствие: соболезнующие письма, цветы, конфеты.
Свой - первым долгом начнет допытываться, где и когда могли вы простудиться, точно это самое главное.

Чем больше у человека своих, тем больше знает он о себе горьких истин и тем тяжелее ему живется на свете.

Раз даже она решилась открыть все мужу, но честный малый подумал, что она просто глупо пошутила, и, желая польстить, долго хохотал.

<Так как между нами не было ни чересчур близких друзей, ни родственников, то говорили мы друг другу вещи исключительно приятные>

Не ослепленно и не экстазно.
А разве не любим мы Россию, братьев наших? А что мы говорим о них?

Екатеринодар — высокочиновный. И во всех учреждениях—живописный берет, и плащ, и кудри Макса Волошина. Он декламирует стихи о России и хлопочет за невинно осужденных.