Тень Каравеллы

С того дня и пошло:
– Сандальченко, дай резинку!
– Сандальчик, пошли каштаны трясти!
– Тамара Ивановна, а Сандалик ревет, он коленку ободрал!
– Обожди, Сандаль, я скажу Тамаре Ивановне, что вы с Митькой девочек жуком пугали!
Через две недели в школе был кросс. Для всех – с первого по десятый класс. И Санька так припустил по аллее, что даже многих пятиклассников обогнал. И Тамара Ивановна при всех сказала:
– Вот какой у нас замечательный быстроногий Сандалик.
И с того дня он стал Сандаликом окончательно. Не геройское прозвище, но и не плохое. Ничуточки не обидное.

Они пошли по набережной, оставляя на камнях мокрые следы босых ног. Санька похлопал по колену снятой сандалией и попросил:
– Ты не называй меня Александром…
– Почему? – удивился Одиссей. – Очень хорошее имя. Означает «благородный».
– Я знаю. Но у нас так мальчиков не зовут, пока не выросли. Лучше – Санька.
– Сань-ка, – задумчиво повторил Одиссей. – Тоже неплохо… А у тебя есть какое-нибудь героическое прозвище? У наших мальчиков – у каждого. У меня – Аргонавт.
– У меня тоже есть. Только не героическое, – признался Санька. – Просто… Сандалик.
– А почему такое? Ты быстрый бегун?
– Вообще-то, да, я быстрый…
После детского сада Шурик Дальченко решил, что пора кончать с младенчеством. Имя ему ужасно не нравилось оно годилось только для дошколят. И с первого школьного дня он решил стать Санькой.
Когда Тамара Ивановна знакомилась со всеми по очереди, он встал за партой и быстро сказал:
– Саня Дальченко.
Тамара Ивановна переспросила:
– Как? Сандальченко?
– Дальченко Александр, – с досадой повторил Шурик, и почему-то все засмеялись. Пришлось Тамаре Ивановне успокаивать класс и объяснять про дисциплину.
А на перемене курчавый боевой мальчишка – Митя Данков – подскочил и крикнул:
– Сандальчик, пошли играть в брызгалки!

– Свинство какое! – сказал Санька. – А вот если бы ты родился не свободным, а рабом, хорошо тебе было бы?
– Ой… – Одиссей передернул плечами от такой жуткой мысли.
– Вот видишь! По-моему, ты должен бороться с рабством…
– Ну… я попробую, – проговорил Одиссей. – Только сейчас-то меня никто не послушает. Надо сперва выучиться, присягу дать на площади, тогда человек уже взрослым считается. Тогда можно выступать и требовать…
– У нас так же, – признался Санька. – Маленьких не слушают… А в вашей школе трудно учиться?
– Еще бы! У наставника палка вот такая… – Одиссей развел ладони. – А толщиной как палец у взрослого дядьки.
Санька зябко пошевелил лопатками и торопливо сказал:
– Нет, у нас без палок. У нас учительница вообще очень хорошая, даже ругает редко… Только я у нее уже не буду теперь, она младших учит, а я третий класс кончил… И вообще я теперь в другую школу пойду. Потому что мы переехали.
– Купили новую усадьбу?
– Да при чем тут усадьба. Папа здесь недалеко квартиру получил двухкомнатную. А старую горсовет оставил Люсе, Грише и Тарасику. А то, знаешь, как маялись вшестером-то…
Одиссей покивал, житейские заботы ему были знакомы.