Small Favors

Виновный или нет, никто не заслужил, чтобы его смерти так громко радовались.

Ничего не появляется из ниоткуда просто потому, что тебе так захотелось. Жизнь не похожа на сказки, которые мы так любили читать в детстве. Волшебства не существует.

Есть такие вещи, которые нельзя говорить. Есть слова, которые нельзя простить.

Иногда приходиться пренебречь собственными желаниями ради блага всего улья.

- Ты очень умная и заботливая, у тебя не может не получиться. Ты будешь ошибаться - все ошибаются, - но тебе не все равно, поэтому ты будешь бороться дальше. А это важнее всего. Тебе не все равно, поэтому ты не сдашься.

– Смерть моего отца лишь вскрыла уродливую изнанку этого городишки. Здесь у всех руки в крови, и так было задолго до папы и этого дурацкого пожара. Соседи ссорятся. Все дерутся, бранятся и мелочно мстят. Мы улыбаемся друг другу, желаем Божьего благословения, но, готова биться об заклад, во всей Длани Господней не найдется семьи, которая бы не ненавидела другую семью. И вы все это знаете.

Одно дело заботиться о сестрах, совсем другое – добавить к ним пчел и других животных на ферме. Все это было уже слишком, и я чувствовала себя недостаточно взрослой, чтобы справляться в одиночку. Почему, почему, почему Сэмюэль оставил мне все эти проблемы и ушел?

Я понимала, что веду себя нелогично. Понимала, что в таких плотных тюках никак не могли прятаться люди. Но мне было все равно. Я устала от тревоги. Устала от беспокойства. Мне надоело каждое утро просыпаться в страхе и дурных предчувствиях.

Пруденс Латетон покачала головой, сдерживая смех.

– Что такое? – спросил Кельвин.

– Да просто забавно… Ты сам продаешь это дьявольское пойло, а теперь валишь на него все беды.

– Это просто нелепо. Нужно же мне как-то тебя называть.

– Почему?

– Потому что у всего на свете – по крайней мере, у того, что важно, – есть имя. Так уж все устроено. Я могу перечислить названия всех цветов, что растут в долине, всех этих деревьев, – сказала я, жестом обводя лес у него за спиной. – И меня бесит, что я не знаю, как тебя называть.

Колючий комок страха, застрявший у меня в груди, уменьшился, будто дикобраз, который успокоился и опустил иглы.

– В больших городах много всего происходит, так что у людей больше тем для разговоров. А здесь достаточно одному человеку что-нибудь сказать – и через минуту об этом известно всем. Мы молчим о том, о чем действительно хочется поговорить, вот людям и приходится выдумывать темы для обсуждения. Намного проще думать, что твой враг прячется в чаще, чем знать, что он живет по соседству.

– Мне все равно, какая у тебя фамилия… Я считаю, что человек должен сам найти свое место в мире… И неважно, кто его родители… И что они сделали.

– Как великодушно с твоей стороны.
Я перекинула косу за плечо.

– Просто я хотела сказать…

– Знаю, что ты хотела сказать, Эллери. И… Как человек, чья семья сделала много плохого… Я это ценю.

Мы подходили друг к другу как кусочки головоломки, что продавалась в магазине Макклири. По отдельности - просто клочки разноцветного хаоса, но, соединив их, понимаешь, что так и должно быть.

Да я бы не ступил на эту землю, даже если бы услышал, что там открылся мост на небеса и ангелы протрубили конец света

— Такое бывает в маленьких городах, — ответила мама тоном мудрого знатока. — В больших городах много всего происходит, так что у людей больше тем для разговоров. А здесь достаточно одному человеку что-нибудь сказать — и через минуту об этом известно всем. Мы молчим о том, о чём действительно хочется поговорить, вот людям и приходится выдумывать темы для обсуждения. Намного проще думать, что твой враг прячется в чаще, чем знать, что он живёт по соседству.

Будучи дочерью пасечников, я, разумеется, уже успела познакомиться с пчелиными укусами, но повторять этот опыт не хотелось. Когда меня впервые ужалили, мои всхлипывания всю ночь мешали домочадцам спать. Плакала я не из-за распухшей руки, а из жалости к бедной пчёлке, которая умерла после укуса.

Веревка из множества нитей прочна, не лопнет и не обветшает она. Вот так же и мы остаемся сильны, покуда в единый канат сплетены

– У всех бывает плохое настроение, в этом нет ничего страшного.<...> И уж точно нет ничего страшного в том, чтобы выместить злобу на выпечке. Я именно так и делаю, когда твой папа чем-нибудь меня разозлит. Зачем начинать ссору, когда можно испечь буханку хлеба? <...>
– Мама, так мы ведь почти каждый день печем хлеб.<...>
– Вот именно.