Цитаты из книги Близости

Я молчала так долго, что у молчания появился смысл

Хочу быть в месте, где я буду дома. Но где это место, я не знала.

Я не ответила. Я молчала так долго, что у молчания появился смысл.

Потенциально мы — одна из тех пар, чье взаимопонимание обладает такой глубиной, такой давностью, что больше не надо ничего объяснять, наш быт устоялся сто лет назад, знание друг друга и наших отношений — абсолютно. И есть вероятность, что ни один из нас не расскажет второму, что произошло за эти два месяца. Они так и останутся слепым пятном в боковом зеркале наших отношений, и вокруг пятна мы будем искусно лавировать, пока это не войдет в привычку, пока мы не научимся вовсе этого не замечать.

Мелкотравчатый и заносчивый, но умеет шарить в потемках человеческих душ. В тех местах, куда обычные люди не суются. И это дает ему кучу власти, даже когда он заперт в камере.

Хладнокровие — не такое уж надежное и желанное качество, вот в чем я убедилась. Оно разъедает душу. Бывший президент — вот кто чемпион мира по хладнокровию. И все они примерно такие: и обвинение, и защита, и судьи, и даже другие переводчики. Они все профпригодны. У них подходящий для работы характер. Но какой внутренней ценой?

Я посмотрела вниз на свидетельницу и меня пронзило. До чего странно, я произношу её слова за неё. Так неправильно выговаривать слово "я". Это её "я", не моё. Вот местоимение, в котором для нас двоих нет места.

Я причастна к стиранию самой себя. Меня припрятали про запас.

Больше не видела причин там жить, мне оставалось лишь покинуть его дом. Я шла по квартире и собирала свое — вещь, вещь, еще вещь, я как бы изымала себя.

Задача — сделать так, чтобы где-то в пространстве между языками слова не отыскали отходного пути.

Я пытаюсь жить тут понезаметнее, вдруг подумала я, словно хочу показать Адриану: видишь, как легко я вплетусь в ткань твоей жизни, я не причиню никаких хлопот.

Каждый заслуживает справедливой защиты в суде, даже самый безнравственный преступник, даже творивший нечто несусветное, зверства, которые и вообразить-то сложно, от одного рассказа о которых многие из нас заткнули бы уши и зажмурились бы. А у адвоката нет права на такую трусость, ему или ей нужно не только выслушать, но и тщательно изучить все данные об этих зверствах, он или она будет дышать этим, жить в этом. Мы вообще такое выдержать не в состоянии, а для адвоката это жизненная среда.

Иногда персонажи смотрели прямо в объектив камеры, нет, конечно, неправильный образ, анахронизм, откуда у них камеры, — они смотрели прямо на художника. В этом было что-то немыслимо личное, ведь сегодня долгий человеческий взгляд — явление за пределами нашего опыта.

Случись мне тогда на вечеринке обмолвиться, что я работаю в Суде, возможно, у нас бы сложился совершенно иной диалог, Кеес показался бы мне человеком умным и сведущим, глубоко познавшим тот мир, куда я только начинала входить. Тогда, наверное, я была бы более открыта для его предложений, взяла бы у него номер телефона и уехала бы вместе с ним, а не с Адрианом.
Выходит, наши личности чрезвычайно изменчивы, а с ними и все течение нашей жизни — какая неудобная мысль.

История убедительна не когда она сложна, а когда она обличает.

...ведь мы себя по-разному воспринимаем в зависимости от того, смотрят на нас или нет.

Так заведено по очевидным причинам: если есть два или больше языков, то между их словами в самый неподходящий момент могут разверзнуться бездны.

Я намеревалась сказать ему многое, сто раз прокручивала в голове слова, которые, как мне казалось, должны быть произнесены вслух между нами, но сказала я только одно: я понимаю. Я иногда способна понять вообще все — в определенных обстоятельствах, про определенных людей. В этом моя сила и слабость.

Она помолчала. Знаешь, он ведь любит Мириам. Но трудно требовать от нее, чтобы она раз за разом принимала условия его любви.