Цитаты из книги Зима, когда я вырос

- Что было вчера- ничего не поймёшь, что будет завтра- тоже ничего не поймёшь. Но сегодня- самое ничего-не-поймёшь. Да уж, сегодня самое-пресамое ничего-не-поймёшь,- говорит Бет.

В доме пока еще неуютно. Где ни дунешь, везде поднимается пыль. Пепельницы устрашающе пустые.

Я скучный отец, сам знаю. Но скучные отцы тоже имеют право на существование.

Тем, кто сует свой нос куда не надо, лучше не говорить, чтобы они его туда не совали. Они этого терпеть не могут

Я хочу всё знать, но не всё сразу.

- ... Я... э-э... как бы это сказать... - Я это называю "балдел от счастья". - Да, именно: балдел от счастья.

Мне казалось, что я сейчас сойду с ума от счастья

Голубоглазая девушка пыталась вдеть нитку в иголку. При этом она скосила глаза — так, как может скосить глаза только голубоглазая девушка, и на секунду я так жутко влюбился в нее, что даже забыл, в кого я на самом деле влюблен, хоть я и знал, что быть без ума сразу от двух девушек нельзя, так не полагается, потому что, когда вырастешь, можно жениться только на одной, а не на двух или трех.

Я не сразу узнал ее. В обеих руках у нее было по сумке. На улице Бет, в своих железных очках, выглядела еще более строгой. — А где же Пим, Томас? — спросила она. — Смылся, — сказал я. — Елки-палки, он вдруг драпанул, я и пёрнуть не успел. Я ничего не мог с собой поделать, при виде Бет грубые слова так и лезли из меня против моей воли.

Лишье несла сумку, из которой торчал батон. Она шла так медленно, что мне пришлось затормозить, иначе я бы наткнулся на нее. Я не мог оторвать глаз от батона. Может быть, он прямо из печи и до сих пор теплый. Я подумал: вот подбегу и откушу! Но оказалось, что мне слабо. М-да.

Пит Зван сказал мне недавно: чтобы написать книгу, надо много всего повидать и пережить. Я подумал: сам-то Пит Зван наверняка ничего ещё не пережил. Болтун. А вот я кое-что пережил. И даже многое пережил. Я могу написать об этом отличную книгу. То-то Пит Зван удивится!

Папа говорит: "Когла не можешь застунть, перебирай в голове, что ты сделал за день, - в кровати мысли сами собой превращаются в сны".

И еще я часто думаю про маму, Томас, так часто, что правильнее было бы сказать: изредка я думаю о чем-то другом.

В темно-синюю ночь с ослепительно-белой луной, у пруда, в котором отражались желтые огоньки, юноша и девушка поклялись друг другу в вечной верности. Они смотрели друг другу в глаза, и по нежной музыке было понятно, как сейчас красиво у них в душе.

Да-да, — сказал Зван, — смущающиеся девочки — это самое интересное.

Я набрал для нее ежевики; я даже не знал, как ее зовут. Я осторожно положил ягоду ей в рот, она закрыла глаза и покраснела.

Мы заснём, потом проснёмся, и встанем, и пойдём в школу, мы будем ссориться и взрослеть, человек растёт каждую минуту, нет, каждую секунду, и тут ничего не поделаешь

Я еще никогда в жизни не был так влюблен ни в одну девочку. - Ты выглядишь по-идиотски, - сказал я.

Знаешь, чем можно заглушить горе? — спросил он. Я не знал, да и не слишком хотел знать. — Еще более сильным горем.

У неё было такое лицо, будто она говорила: я закрыла глаза, и ты меня не видишь, потому что меня тут нет.