A Week of Enlightenment

Ушел я от него и задумался. Вижу, дело табак! Раз ты неграмотный, выходит, должен ты лишиться всякого удовольствия...

Ну, а дирижер этот действительно в грамоте оказался не последний человек, потому два дела сразу делает — и книжку читает, и прутом размахивает. А оркестр нажаривает.

Я и спрашиваю Пантелеева (он хоть и неграмотный, но все знает): — Это кто же такой будет? А он отвечает: — Это дери, — говорит, — жер. Он тут у них самый главный. Серьезный господин! — Что ж, — спрашиваю, — почему ж это его напоказ сажают за загородку? — А потому, — отвечает, — что он тут у них самый грамотный в опере. Вот его для примеру нам, значит, и выставляют.