Цитаты из книги Душа для четверых

"Если не видишь проблемы, то ее и нет."


"Чем мы будем лучше его, если станем такие же злые? Ничем."


"Не обязательно во всем быть идеальной. Надо просто делать свое дело и верить, что получится."


"Чужие люди, чужие мысли."


"Вода шумит, стиралка у кого-то работает, новости... Музыка обыденного."


" Борись, и все получится."
"


"Как бы его ни било и ни ломало, он становился только веселей и шире душой, бежал от одиночества во все ноги, до глубокой старости занимался зарядкой".

Нельзя заставить себя простить, надо как-то дойти до этого

Маша согласилась бы на шлепки и хохот, плакала бы после уроков над примерами в столбик, и расплывались бы под рукой сине-фиолетовые чернила, но школа оставалась такой же пустой и бессмысленной, как мир вокруг, как Машины планы, как и сама Маша.

- Здравствуйте, - вежливо сказала она, протискиваясь мимо директрисы в фойе, но её снова никто не заметил.

Порой Маша сомневалась, что существует на самом деле.

Ноябрь казался Дане месяцем темноты, но в редкие их общие завтраки все же можно было дождаться холодного рассвета. Небо едва светлело, наливалось прозрачностью, а из-за домов поднимался краешек тусклого солнца, перечеркивался скелетами черных антенн.

И таким странным казалось спящей Галке, что и улочки, и супермаркеты, и Дворец культуры металлургов живут, а Анны Ильиничны больше нет.

• А это куда? - спросила грубовато, почти по-мужски.
  Дана всмотрелась в ее лицо.
  - Сам отвезу... - Палыч заалел кончиками ушей. - Нуждающимся.
  - Ага. - Кристина обнажила зубы в ухмылке. - Нуждающимся Виталиям Павловичам.
  

... Чем больше хочется забыть, тем ярче воспоминание врезается в память - до самой незначительной мелочи, вроде светлого, розовато-желтого рассвета

Как показывать свою любовь, когда времени почти не осталось?

Человек в горе физиологически заточен на эгоизм, на выживание - боль такой силы, что главное - ее перетерпеть, выкарабкаться.

Нормально - это было типичное состояние и то слово, которым она, как мокрой тряпкой, отбивалась от чужих расспросов и волнений

... смерть, — не старуха с косой, а тяжесть, холодная и липкая, которая вдавливает в табуретку. Только чаю ей еще не налил никто, ждут.

Они уносили с собой чужую жизнь в эмоциях и пару никому больше не нужных пустяков — вот и весь улов. Но это было главным, самым важным.

Вещи цеплялись за привычные места, занозами застревали в пальцах, грозили разбиться; вещи кричали и просили оставить их.