Цикл, до этого долго томящийся на полках, наконец-то, прочитан. И, наверное, хорошо, что я сперва дождалась выхода всех трёх книг, прежде чем в них нырнуть. В противном случае, не представляю, как жила бы в томительном ожидании продолжения: ибо даже будучи растерзанной финалом одной истории, мне хотелось тут же браться за следующую, чтобы залечить раны, ну, или получить очередную порцию отборного, аппетитно хрустящего стеклишка.
А теперь обо всём по порядку
Сюжет:
Граф Гермес Аверин – не только носитель неординарного имени, но и весьма талантливый боевой колдун, проживающий в Петербурге и промышляющий частным сыском. Сильный и независимый, он и подумать не мог, что одно из расследований сведёт его с ломающим все устоявшиеся в обществе шаблоны дивом и тем самым перевернёт его жизнь и устои с ног на голову.
Если до знакомства с ласковым и нежным зверем Кузей Гермес вполне довольствуется редкими встречами с семьёй и другом из полицейского управления, то теперь ему едва удаётся перевести дух между событиями и новыми знакомствами.
Ну, а то, как именно автор рисует нам происходящие с Авериным перемены, – просто мёд для читательских глаз. По сути, вся трилогия – это путь от «Лучше держаться от дивов подальше» до «Я пойду за своим дивом в Пустошь и плевать, что могу остаться там навсегда и погибнуть». И именно с этой мыслью, красной нитью тянущейся от начала и до конца цикла, нам и предстоит свыкаться: дивам можно и нужно верить, если хочешь выстроить с ними прочную связь. Интересно звучит, не правда ли?
Но вот кто, собственно, эти дивы?
«Черти», рождённые в Пустоши – ледяном и пронизанном ветрами мире. Сильные колдуны могут призывать их и подчинять, слабые рискуют быть «сожранными». Поглощая людей, животных и себе подобных, дивы учатся: повышают свой уровень, приобретают те или иные навыки, а также память своих жертв.
Считается также, что «черти» не способны ни на какие чувства, кроме желания «сожрать» подчинившего их колдуна, однако чем теснее нам удаётся познакомиться с некоторыми из них, тем больше сомнений вызывает подобная аксиома.
Вот, например, Кузя. Анархист по своей природе, но добрее и пушистее дива не сыщется ни в Пустоши, ни в мире людей. Принципиальный до мозга костей экстраверт 80 уровня, готовый душу продать за бутерброды, зефир и своего хозяина.
А кажущийся ледяным и непоколебимым Владимир? Разве можно считать, что его неоднократная жертвенность обусловлена лишь подчинением выставленным приоритетам? Подберитесь к нему поближе, если, конечно, не испугаетесь его демонической формы и силы, и сами узнаете, что на самом деле он та ещё булочка с корицей.
Да и все остальные - Анонимус, Анастасия, Иннокентий, - преданы явно чему-то большему, чем собственным инстинктам и обязательствам.
Единственной тёмной лошадкой в этом ряду остаётся, пожалуй, Императорский див. Его неоднозначности и загадочности позавидует кто угодно. Следуя своим замыслам, он как будто играючи попутно спасает мир, но уж не с целью ли в дальнейшем его захватить? Что ж, поживём – увидим. Одно могу сказать точно: бывший Императорский див – мой третий фаворит в этой истории и если вдруг автор превратит его в антагониста, мне будет очень и очень сложно разрываться между ним и Владимиром/Гермесом.
Сеттинг и атмосфера (или та самая ложка дёгтя)
Согласитесь, беря в руки книгу, события которой разворачиваются в одном из красивейших городов планеты, сложно не ожидать того, что нам дадут возможность утонуть в антураже и подробных описаниях локаций. Однако Виктор Дашкевич большую часть своего внимания сосредотачивает именно на персонажах и действиях, нежели фоне, и это совсем не плохо, казалось бы, но моментами мне очень уж не хватало возможности взглянуть на созданный автором мир глазами его героев. Ведь сеттинг то более чем привлекательный: Российская Империя в плюс-минус современных реалиях. И хоть накала сюжету не занимать и в забеге от начала к концу не всегда получалось остановиться для передышки, чтобы полюбоваться пейзажами Петербурга, я как будто бы самую малость жалею о том, что весь этот путь прошёл без вкраплений атмосферных деталей.
Авторский слог
Только за диалоги автору можно смело давать Нобелевскую премию, ибо они - медятина. Вы ни за что не спутаете реплики, не усомнитесь в том, что перед вами – самый настоящий граф и уж точно не забудете, кому именно принадлежит та или иная цитата. Живость и осязаемость момента за счёт самых простых слов так отчётливо ощущается кожей, что некоторые эпизоды хочется смаковать до бесконечности. Ну, а отражение героев в их манере говорить – просто выше всяких похвал.
Общие впечатления
Для меня весь цикл сравним с палитрой художника-импрессиониста, где жирные пёстрые мазки красок – это маленькие смерчи из эмоций и чувств. На протяжении всего повествования умелая рука автора знай себе вращала калейдоскоп событий, а я только и успевала задерживать дыхание перед тем, как нырнуть вслед за героями в очередной водоворот. От сюжета к сюжету, от книги к книге градус напряжения становился всё выше, тучи мрачнее, а предчувствие чего-то очень нехорошего сильнее. Но для меня, вопреки ожиданиям, самым разламывающим в щепки финалом стал конец именно второй части, а не эпичная битва третьей. То, что сотворили со мной последние аккорды «Императорского дива» не идёт ни в какое сравнение с худо-бедно полученной радостью от развязки «Демона из Пустоши». И это был тот самый случай, когда я просто не знала, за кого у меня сильнее болела душа: за Гермеса, в один момент лишившегося своего друга, почти что сына; за Кузю, бесстрашно нырнувшего в ненавистную холодную Пустошь, или же за саму себя, так как теперь с этим всем придётся мириться и как-то жить дальше.
В общем и целом, Дашкевич замесил тот ещё коктейль: здесь и умиление, и обволакивающее чувство уюта, и хохот до слёз от перлов Кузеньки, и отдающее перемалыванием костей стеклишко, и панический страх, и нежелание прощаться с кем-то из героев. Ведь все они так глубоко врезаются в сердце, что выжечь их оттуда не в состоянии, наверное, ничто, даже самое сильное заклинание.
6 понравилось
