Фокион и Катон

Катон умер в воз­расте соро­ка вось­ми лет.

...согла­сись Катон при­нять от Цеза­ря поми­ло­ва­ние, он, види­мо, не столь­ко запят­нал бы соб­ст­вен­ную сла­ву, сколь­ко укра­сил сла­ву Цеза­ря. Прав­да, не совсем ясно, как посту­пил бы в этом слу­чае сам победи­тель, но есте­ствен­нее было ждать от Цеза­ря мило­сти, неже­ли непри­ми­ри­мо­го оже­сто­че­ния.

Услы­шав о смер­ти Като­на, он [Цезарь], как сооб­ща­ют, про­мол­вил: «Ох, Катон, нена­вист­на мне твоя смерть, пото­му что и тебе нена­вист­но было при­нять от меня спа­се­ние!»

Они [родственники, друзья­, горожане] богато убра­ли тело, устро­и­ли пыш­ное похо­рон­ное шест­вие и пре­да­ли труп погре­бе­нию на бере­гу моря, там, где теперь сто­ит ста­туя Като­на с мечом в руке. Лишь затем они обра­ти­лись к заботам о спа­се­нии горо­да [Утики] и соб­ст­вен­ной жиз­ни [от Цезаря].

«...про­тив себя само­го мне не нуж­но ника­ко­го меча — я могу уме­реть, на корот­кое вре­мя задер­жав дыха­ние или одним уда­ром раз­моз­жив себе голо­ву об сте­ну». -(Катон).

Катон... про­из­нес чрез­вы­чай­но про­стран­ную и уди­ви­тель­но горя­чую речь, из кото­рой каж­до­му ста­ло ясно, что он решил поло­жить пре­дел сво­ей жиз­ни и разом изба­вить­ся от всех бед­ст­вий.

...ведь про­сят побеж­ден­ные и молят о про­ще­нии те, кто чинит неправ­ду, а он [Катон] не толь­ко не знал пора­же­ний в тече­ние всей жиз­ни, но и одоле­вал Цеза­ря, побеж­дал его тем ору­жи­ем, кото­рое сам избрал, — бла­го­род­ст­вом и спра­вед­ли­во­стью сво­их дей­ст­вий.

"Нач­ну с кощун­ства тво­е­го; ведь, пра­во,
Кощун­ство — тру­сом назы­вать Герак­ла!" -(Эврипид).

Ибо корить Като­на низ­кой алч­но­стью — все рав­но, что Герак­ла назы­вать тру­сом.

[Катон] убедил­ся, что... чело­ве­ку разум­но­му не к лицу ни менять свой нрав в уго­ду дру­гим, ни, оста­ва­ясь вер­ным себе, сно­ва тер­петь преж­ние разо­ча­ро­ва­ния.