Без загалоўка

Я слегка вздрогнула, когда перелистнула страницу томика Чехова в предвкушении очередного рассказа и увидела такой заголовок. Однажды его аналог у Куприна нечаянно отправил меня в кратковременный, но грустный отпуск от этого сайта... Но, в сторону предрассудки, вперёд любопытство! И что там у нас? Аааа... Мой любимый монастырь. Ой, люблю я эту тему... Вспоминается Дидро с "Монахиней", Тургенев и его - моя любимая  Лиза в "Дворянском гнезде", мелькают воспоминания из наивной юности... Впрочем, я отвлеклась от притчи, которую напоминает данный рассказ Антона Павловича.

Какая красота и певучесть в языке в начале рассказа, даже на Чехова немного не похоже - он же не сладкоголосый писатель. Что это с ним было? - подумала я. Аааа... Он немного гиперболизирует, несколько насмехается над придуманной и неестественной жизнью отшельников в выдуманном ими мире. Орган, на котором играет монах - настоятель, ублажая послушников, пение птиц, пустыня, беззаботность... Всё замечательно, если бы не один забредший путник, нарушивший эту, уже наскучившую монахам, гармонию бытия. А путник - то прав : отчего вы тут сидите в праздности? Раз святые - несите веру в народ, всё какая-то польза!

Ну а дальше - ящик Пандоры открыт, и монахи побежали в мир за грехами, чтобы было что отмолить потом, ибо раскаявшийся грешник Богу дороже, верно? А в чём каяться, когда твой единственный грех - уныние? Всё это, конечно, и смешно и грустно, и я тоже слегка уже ёрничаю, как любит говорить мне иногда один мой остроумный друг. А если серьёзно, то я думаю, что в монастырь нужно идти по призванию, когда душа созрела сбежать от мира (будем честны), а не по принуждению. Хотя этого не учитывали в пятом веке, про который речь в рассказе, оно понятно...

Не мы создавали себя, а природа, поэтому к ней все вопросы. Нет, я не имею ввиду, что нужно отдаться естеству и исключить воспитание и культуру, которые вместе с интеллектом оттачивают наши натуры, внося изменения даже в гены на протяжении веков. Но и душой кривить нельзя, называя грехом то, что в нас заложено природой и то, что мы иногда хотим стереть, словно опечатку в тексте. Бог и Дьявол правят миром? Да, совершенно верно, и они оба живут в нас, располагая свои резиденции в наших душах. Так вот, по мне лучше виртуозно найти баланс между этим двоевластием и называться просто человеком, а не обманывать себя и окружающих собственной святостью в монастырских стенах. Если Богу всегда дороже раскаявшийся грешник, то мне - честный мирянин, а не выдуманный святой, который ещё не родился на этот Свет.

Сначала я подумала, может, монастырь был полон святых монахов, может, они убежали в мир после слов старца-настоятеля, которые смутили их. Они поняли, что перед ними такой же грешник, как и все в миру, только ещё хуже. Мирским дела нет до монахов, а старец, прибыв в монастырь, осудил всех, кто жил там, даже назвав некоторых особ "блудницей" и "гадиной". Но снова обратившись к последним строкам рассказа поняла, что ни, они оставили монастырь, чтобы наслаждаться тем, что старец проклял. У каждого свой выбор, а в стаде он принимается не всегда осознанно. И не у всех есть крепкая вера, чтобы не уйти с выбранного пути, возможно, и уходя в монастырь, это решение было не личное, а под влиянием кого-то. Я в восторге от творчества Антон Палыча и от этого рассказа.

Человек, наделенный даром вести за собой должен тщательно выбирать свои слова, поскольку несёт ответственность за всех.
Сам Господь Бог не говорил с иудеями напрямую. Его слово могло оглушить, а его вид - ослепить. Свою волю он передавал через косноязычного заику Моисея. Чтобы оставалась только содержание, без формы.
Почему же настоятель, зная силу своего слова, не подумал о том эффекте, который возымеет его рассказ?
.
Природа не меняется. Собственно с этого и начинается рассказ Чехова. Он говорит, что и в 5 веке каждое утро поднималось солнце, пели птицы и т.д. Но, думается, что на самом деле он говорит -  не меняется природа человека. И если говорить человеку как прекрасно зло, то он в первую очередь услышит "прекрасно", и только потом "зло".
.
Сила слова у Чехова сопоставима с описываемым настоятелем. И спасибо ему, что со своей паствой он говорит (через 130 лет) тщательно подбирая и взвешивая каждое слово, создавая гениальный сплав формы и содержания