Throne of Glass

- Есть ли у меня клыки? Это ты узнаешь, когда они вопьются в твою шею.

«Courage of the heart is very rare,” she said with sudden calm. “Let it guide you.»

«Adarlan could take their freedom, it could destroy their lives and beat and break and whip them, it could force them into ridiculous contests, but, criminal or not, they were still human. Dying—rather than playing in the king’s game—was the only choice left to him.»

Мужество сердца встречается очень редко. Пусть это мужество ведет тебя.

Каждый выживает, как умеет.

Сражение на мечах сродни танцам. И в танцах, и в поединке за одними движениями обязательно должны следовать другие, иначе
собьешься. Но если, танцуя, можно весело болтать с партнером и успевать оглядываться по сторонам, здесь ты молча следишь за его мечом, забыв про окружающий мир.

Совпадений и случайностей не существует. Все происходящее имеет свою цель.

Есть раны, которые не заживают, а лишь покрываются коркой.

— Хочешь, я принесу тебе оттуда какую-нибудь безделушку?
— Безделушку не надо. Лучше принеси жареную баранью ногу.

"- Твоих сил хватит на то, чтобы заставить дрожать звезды, — продолжила королева. — Ты сможешь все, если только осмелишься. В глубине души ты и сама это знаешь и больше всего боишься своей силы."

There was good in people—deep down, there was always a shred of good. There had to be.

"Нет, Селена не была, не могла быть прирожденной убийцей. Всему виной — жизненные обстоятельства."

— А почему возле библиотеки нет караульных?

— Да потому что тут нечего охранять, — беспечно ответил Шаол.

Как же он ошибался! Библиотекари были страшнее ассасинов. Эти люди постоянно читали, и в их головах беспрестанно бродили мысли и рождались идеи. А идеи, как известно, — самое опасное оружие.

«Свет и тьма. Жизнь и смерть. А к чему принадлежу я?»

— За четыре года, оставшиеся до моей полной свободы.
— За тебя, Селена, — ответил Шаол, поднимая свой бокал.
Их глаза встретились, и теперь ему не понадобилось заставлять себя улыбаться. Наверное, четыре года рядом с нею — это слишком мало.

— У тебя много имен. Я дам тебе еще одно.
Рука Нехемии коснулась лба Селены и начертила тот же знак.
— Я нарекаю тебя Элентией, — сказала принцесса, целуя ее в лоб. — Носи это имя с честью и вспоминай о нем, когда другие имена становятся слишком тяжелыми. В переводе с древнего языка «Элентия» означает «дух, который невозможно сломить».

Селена подошла к принцу и поцеловала его в щеку, которая оказалась удивительно горячей. Может, принцев нужно целовать не так?

С какой кстати мне убивать единственную женщину, у которой есть мозги? Я по горло сыта придворными дурами.