Плохие девчонки

Простая фраза «автобус ехал в Евпаторию» не может передать то, что творилось на трассе. По-моему, эту дорогу сперва бомбили долго и упорно, а потом еще минировали при отступлении. Просто щербины в асфальте сменялись внушительными колдобинами, а те - ямами: средними, большими и очень большими (участки, где ямы были маленькие, считались ровной дорогой). Один раз нам пришлось переправляться через здоровенную канаву, которая тянулась не вдоль шоссе, а строго поперек. Автобус иногда устраивал слалом, мечась с одной стороны шоссе на другую: казалось, что время от времени он выгибается всем своим автобусным телом, протискиваясь между длинной иззубренной трещиной и наполненной грязной водой яминой.

Вот сейчас я порадовалась, что мы выступаем под фонограмму. На самом деле я могу и петь, и танцевать одновременно - Микулишна говорит, что из меня выйдет отличная актриса оперетты. Но это в зале, при нормальной акустике и молчащей публике, а попробовали бы вы на открытой площадке и сплясать, и перекрыть голосом прибой, машины, шум шагов, разговоры. Представьте... Я пою: «Всю жизнь тебя ждала...» А с пляжа: «Пахлава! Чурчхела!» Зато с фонограммой можно сделать звук погромче - и хана их горячей кукурузе!

- А нам что делать? - спросила я о том, что волновало меня больше всего. - Человек с ножом, который провоцировал беспорядки, - он вас в кофейне видел? - напряженно спросил Вадим. - Ну, до того, как ему гуща глаз залепила, он прямо на меня смотрел! - сказала я. - Тогда бежать, - решительно объявил Вадим. - Сейчас, немедленно, на вокзал, билет - и желательно не домой, а к какой-нибудь бабушке-тетушке, у которой вы лет пять не были. - Бежать? - растерялась я. - А спектакль? - Вам что дороже - жизнь или спектакль? - поинтересовался Вадим. - Спектакль! - в один голос откликнулись я и Витка. В тубке снова помолчали: - Везет же мне на энтузиасток своего дела! - Раздраженно бросил Вадим. - Ладно, Юля! Идите на свой спектакль - врядли вас убьют прямо на сцене. А я постараюсь что-то выяснить...