Любовь скорее похожа на карикатуру.

Все женщины, которых я когда-либо знал, однажды непременно плакали, и именно так, как будто внутри у них что-то сломалось.

Она не мешала мне. Она не давала мне жить, это совсем другое!

Кого любят, того не презирают. А умирающего – и подавно.

– Вы верующий?
Поколебавшись, я пробормотал:
– Да. Мне кажется, мы не исчезаем полностью. Это было бы слишком несправедливо.

Еще одна женщина в моей жизни! А ведь я зарекался…

Знаешь, любовь больше похожа на карикатуру.

Уроки моей матери не прошли даром. Может, я был способен на низость, на некорректность — нет.

Что значит сейчас одна человеческая жизнь?

Если бы я был способен говорить о себе с любившими меня женщинами, возможно, я не был бы таким эгоистом.

Разве правда не сплотила бы нас еще сильнее?

Все в моей жизни было лишь предлогом.

Ее близорукость позволяла ей смотреть на нас, но не видеть.

Есть люди, которым нет равных в умении оправдывать себя; я же скорее наделён даром мусолить свои ошибки

Мне так хорошо вдали от города. Судя по слухам, жизнь там все сложней.

Под маской вежливой доброжелательности в квартире, словно нарочно созданной для всякого рода западней и ловушек, происходил поединок, в котором я постоянно терпел поражение в силу того, что был мужчиной.

Никогда не думал, что можно быть таким несчастным.

"... Нам было вполне достаточно своей маленькой войны, поэтому большая война со своими побоищами, расстрелами и убийствами была от нас далеко..."

За дверью была тишина, та самая тишина, что сводила меня с ума.

Моя ложь, как ловушка, захлопывалась за мной.