В школе у нее все дерьмово, потому что она каждый день носит свитер, который носить нельзя, орет на учителей и затевает драки, а людям это не нравится. А если бы она не носила этот свитер и прекратила на всех орать? Насколько дерьмовой была бы ее жизнь тогда? Не такой уж и дерьмовой, решил он. Вот у него жизнь действительно дерьмовая, с его мамой, всеми этими парнями из школы и так далее, и он отдал бы все за то, чтобы быть Элли...

Зеленый цвет — не его. Антикварная мебель — тоже. И депрессивные, либерально-хипповые женщины — тоже не для него. Подумаешь! Это еще не означает, что он плохой человек.

Теория о том, что мы ищем кого-то не слишком похожего на нас...Она верна только в том случае, если ты считаешь, что быть таким, как ты сам, не так уж и плохо.

можно помнить о людях всякие мелочи вроде того, где они держат свои жестянки с травкой, и в то же время не знать, чем они живут от недели к неделе

В конце концов, жизнь – она как воздух. Ее невозможно избегать или держаться от нее на расстоянии. То, как люди умудряются набрать ее в легкие и не поперхнуться, было загадкой – ведь в ней же полно всякой всячины. Такой воздух – хоть жуй.

В 20лет Уилл удивился и,пожалуй,огорчился бы.узнав,что к 36годам так и не обзавелся собственной жизнью.В 36 лет его это уже не огорчало:меньше суеты.

Как-то в понедельник утром мама начала плакать еще до завтрака, и Маркус испугался. Слезы по утрам — это что-то новенькое, и это явно, плохой, очень плохой знак. Это значит, что слезы могут начаться ни с того ни с сего в любое время дня; теперь безопасных периодов не существует.

Желание Уилла облить Маркуса кипятком сменилось желанием застрелить его, а потом застрелиться самому.

Черт возьми, не могу поверить, какие придурки мои родители!

Общаться с Маркусом было трудно потому, что при этом часто возникало впечатление, будто он оказался на этой планете транзитом, по пути куда-то в иной мир, для жизни в котором он и был создан. В поведении Маркуса периоды отрешенности, когда он полностью погружался в себя, сменялись периодами, когда, будто пытаясь компенсировать моменты своего отсутствия, он сыпал вопросы один за другим.

— Ну что ж, удачи, — сказала Катрина. — Многие из нас провели полжизни в поисках кого-то, не настолько непохожего на нас, и все еще не нашли его.

Дело все в том, что, став прогульщиком, начинаешь общаться с такими людьми, как Элли, попадаешь в истории, тебя арестовывают и везут в полицейский участок Ройстона.

Мальчик из параллельного с Элли класса зашел в туалет.
— Иди отсюда, — приказала Элли так, словно ей приходилось говорить это сотни раз, как будто этот парень вообще не имел права захотеть писать.

— Что случилось?
— Ты что, не слышал? — спросила Зои.
Маркус ненавидел, когда люди так говорили, потому что он вечно ни о чем не слышал.

Тебе что, нравится, когда с тобой обращаются как… с хомячком?
— Нет, конечно, нет. Я этого не вынесу. Просто я хочу быть с ней.
И сказал он это настолько искренне и без малейшей тени жалости к себе, что Уиллу впервые захотелось его обнять.

Уилл пытался не думать о Рождестве, но по мере его приближения постепенно решил отказаться от первоначального плана посмотреть пару сотен видеофильмов и выкурить пару тысяч косяков — выходило как-то непразднично.

Почему его должно волновать, ходит Маркус в школу или нет? Зададим вопрос по-другому: насколькоего волнует, ходит Маркус в школу или нет? Ответ: не особенно. Уже лучше. Он поехал домой.

— А откуда ты знаешь, что он мне не откроет?
— Потому что он мне так сказал.
Маркус легко представил, как Уилл это говорит, но волноваться было не из-за чего. Он знал, что у Уилла в квартире очень громкий звонок, а времени звонить в него у Маркуса предостаточно.