About a Boy

Иногда Маркус говорил так, будто ему сто лет, и сердце Уилла сжималось, когда он это слышал.

Всю свою жизнь Уилл избегал реальной жизни.

...Из сказанного выходило, что, если ты интроверт, не стоит и пытаться.

Они оба интроверты, сказала она, поэтому многие вещи — например, знакомство с друзьями, учеба в новой школе или переход на другую работу, — даются им труднее.

— Я мог бы посмотреть ее вместе с тобой, если хочешь.
— Очень мило с твоей стороны, Маркус, но я обычно справляюсь сам.

А ему было на все наплевать, и такая позиция должна была, по его мнению, обеспечить ему долгую жизнь безо всяких депрессий.

Кто его знает, может, у нее мозги, как у Эйнштейна, но, судя по разговору за обедом, она определенно заинтересована в романтических отношениях, так чего ж она не сделает над собой усилие? Почему не пострижется, вместо того чтобы ходить в этих дурацких кудряшках, и не оденется так, чтобы было видно, что ей не все равно?

Да. Но тогда она переживала особый период, всем рассказывала, что ей хочется понять, кто она есть на самом деле.
— И ей удалось выяснить, кто она есть на самом деле?
— Не сказал бы. Не знаю, возможно ли вообще это выяснить.

В тридцать восемь еще можно завести ребенка. Тогда их станет пятеро, и уже будет не так ужасно, если кто-нибудь из них умрет. Вообще-то, будет; конечно, будет, но, во всяком случае, тогда кто-то — он, или его мама, или Уилл, или его малыш — не останется совершенно один.

Мама у него симпатичная; Уилл, кажется, человек обеспеченный, так что они могут переехать и жить с Уиллом и его ребенком, и тогда их будет четверо, а это в два раза лучше, чем двое.