III. Richard

Раз не вышел из меня любовник,
Достойный сих времен благословенных,
То надлежит мне сделаться злодеем,
Прокляв забавы наших праздных дней.

Глостер

Посмеет, сэр. Кто этого не знает?
Она посмеет больше, чем отречься:
Посмеет в возвышенье, сэр, помочь вам,
Потом отречься в том, что помогала,
И приписать всю честь заслугам вашим.
Чего ж ей не посметь? Клянусь, посмеет...

По внешности вы судите о людях,
Но знает Бог, что внешность и душа
В согласии друг с другом слишком редко.

Любовь способна низкое прощать
И а доблести пороки превращать
И не глазами - сердцем выбирает:
За то ее слепой изображают.
Ей с здравым смыслом примириться трудно.
Без глаз - и крылья: безрассудной
Поспешности!... Ее зовут - дитя;
Ведь обмануть легко ее шутя.
И как в игре божатся мальчуганы,
Так ей легки и нипочем обманы.

Я хмурю бровь - он любит все сильней.
Кляну его - в нем только ярче пламя!
Чем жестче я, тем он нежней со мной!
В его безумье - не моя вина!

Горячая и бурная весна
Коротенькое лето предвещает.

«Кровавый Ричард! Бедная земля!
Ужасное, невиданное время
Тебе пророчу. [...] Тот, кто смеется, сам уж на краю.»

У каждого зверя есть чувство жалости...
У меня нет, потому я не зверь...

"Не знаю, что сказать. Мир измельчал.
Орлам сесть негде, воробьям - раздолье.
Когда шуты повылезли в вельможи,
Вельможам остается лезть в шуты."

Я знаю - руку ту твой дух направил.
Был нож убийцы туп, пока его
О сердце ты кремнёвое свое
Не наточил.

Совесть - стыдливый, краснеющий бес, который бунтует в человеческой груди и мешает во всех делах.

Властителям для славы титул дан
И внешний блеск - за внутреннюю тяжесть;
И целым миром горестных забот
Они за призрак славы часто платят.
Меж титулами их и нищетой
Одна лишь разница - почет пустой.