Кислість помсти

Второе после «Заметок о национализме» прочитанное мной эссе Джорджа Оруэлла. По сути, это расширенная заметка, в которой автор размышляет над таким непростым для определения понятием, как месть. Текст заставляет задуматься над вопросами: «Есть ли смысл в чувстве мести?» «Как оно соотносится с фактами волатильной и многогранной реальности?» и «Когда желание отомстить бывает особенно сильно?».

Эссе написано сразу после окончания Второй мировой войны. Катализатором к авторским рассуждениями на эту тему стало отношение к нацизму и его последователям во время войны и после её окончания, когда нацисты были разгромлены. Оруэлл замечает, что желание мести, совершенно понятное во время военных действий, выдыхается, теряет прежний запал после того, как враги повержены. Стремление наказать идёт на спад тогда, когда наказание становится возможным.

Каким-то образом наказание этих монстров теряет привлекательность, приобретая актуальность; более того, в заключении они почти уже не монстры.

Несколько упрощая, скажем, что автор говорит об отрицательной корреляции между потребностью отомстить обидчикам и реальной возможностью осуществить эту потребность. Что, в свою очередь, указывает на бессмысленность чувства мести, на его незрелость и бесплодность.

Строго говоря, мести не существует. Месть — это то, что хочет совершить человек бессильный потому, что он бессилен: когда бессилие уходит, уходит и желание.

В целом всё это кажется логичным. Однако нельзя не отметить, что сделанные выводы неоднозначны и не все, наверное, захотят с ними полностью согласиться. Психологи отмечают, что в некоторых случаях чувство мести может быть мощным мотиватором. Но, возможно, даже когда месть побуждает к действиям и/или стимулирует жить дальше, к ней зачастую примешивается какой-то кислый привкус. Кислое ощущение, от которого лучше избавиться, как только появится такая возможность. Можно предположить, что при многих раскладах надо стараться не быть ригидными и не видеть в себе только жертву, что обычно сопровождается снятием с себя ответственности.

В небольшой зарисовке автор демонстрируют, что люди способны относительно быстро перейти от желания мести и наказания к умению увидеть в недавнем противнике, который больше не опасен, человека.

В эссе «Месть обманывает ожидания» Оруэлл пишет о том, что он видел на войне. Он работал корреспондентом в Германии и встретил там пленных нацистов. Пленные солдаты у него получаются не однозначными «врагами», а какими-то уставшими, растерянными людьми. Оруэлл замечает: да, они служили режиму, но при этом остаются людьми, которых просто занесло в эту мясорубку. У них те же реакции — страх, усталость, боль. И вот тут возникает неловкий вопрос: можно ли судить их только по идеологии, если в конкретный момент перед тобой не символ, а живой человек, которому страшно? Эта двойственность не даёт покоя и ломает привычные схемы.

Отдельно он задевает тему мести — вроде бы понятное чувство, почти ожидаемое на фоне войны. Кажется, что вот она, справедливость, сейчас всё встанет на свои места. Но Оруэлл как будто осторожно разрушает это ожидание: месть не приносит того облегчения, на которое рассчитывают. Она не возвращает потерянного, не исправляет прошлое. Даже наоборот — после неё остаётся какое-то пустое ощущение, как будто тебя обманули собственные надежды.

Есть ещё один важный момент — как меняется взгляд на врага. Пока он где-то далеко и опасен, всё просто: ненависть, желание расплаты. Но когда этот «враг» оказывается перед тобой — побеждённый, испуганный, беззащитный — внутри вдруг возникает странный конфликт. Люди, готовые к жестокости, неожиданно колеблются, потому что перед ними уже не образ, а человек.

В итоге это эссе не даёт чётких выводов, и в этом, наверное, его сила. Оруэлл не поучает, а скорее показывает: война ломает не только тела, но и привычные моральные ориентиры. И месть, на которую так легко возложить надежды, оказывается куда более сложной и пустой вещью, чем кажется издалека.