Цитаты из книги Greek Lessons

Каждый человек может занять столько физического пространства, сколько составляет его тело, однако голос - он простирается намного дальше.

Ярче всего ощущается время. Меня мало-помалу душит чувство времени, ежесекундно проникающее во все точки моего тела, напоминая своим медленным и безжалостным течением что-то огромное.

Получив в один день провидение дельфийского оракула о том, что он — самый мудрый человек в Афинах, вторую половину жизни он обратил в хаос.

Примерно тогда я понял, что быть влюбленным значит быть одержимым.

Своей одеждой будто бы пытаясь укрыться от мира, она распрямила свои плечи спину.

"These two verbs mean "to suffer" and "to learn". Do you see how they're almost identical? What Socrates is doing here is punning on these words to remark on the similarity of the two actions.'

'The world is an illusion, and living is dreaming,' I muttered.

Yet blood runs and tears gush forth.

Words that are irrevocable, that can’t be taken back, that are aware of so much more than myself, terrify me.

Beauty is only that which is intense, has a vibrant energy.

There are no Forms in the sub-zero world. There has to be light, no matter however faint. Without even a feeble light, there is no Form. Don’t you get it? It doesn’t matter how negligible the beauty, the sublime, but somehow or other there has to be a ‘plus’ light. Forms of death and dissolution!

When I read Plato’s late works, and was entranced by the question of whether mud, hair, heat-haze, shadows reflected in water, fleeting gestures, have Form. Simply because that wondering was sensually beautiful and touched the electrode inside me that responds to beauty.

The shards of memories shift and form patterns. Without particular context, without overall perspective or meaning. They scatter; suddenly, decisively, they come together.

Beauty, difficulty and nobleness were, for the Ancient Greeks, concepts not yet split apart.

Language, by comparison, is an infinitely more physical way to touch. It moves lungs and throat and tongue and lips, it vibrates the air as it wings its way to the listener.

The eyes of a person well used to solitary labor. Eyes that were a soft mixture of earnestness and mischievousness, warmth and sadness. Dark eyes that moved gently over their object, never straining, taking in what they saw without leaping to any hasty judgments.

Если снег – это падающая с неба тишина, то дождь – это, наверное, бесконечно падающие с неба длинные предложения.

Когда ты впервые меня обнял, когда я ощутил в этом жесте молодую, искреннюю страсть, что невозможно было скрыть, я до мурашек четко тогда все осознал.

Что человеческое тело – это грустно. Тело с впалостями, мягкостью; в нем много мест, куда можно легко ранить: предплечье, икры, грудь, пах. Тело, рожденное обнимать кого-то, рожденное хотеть обнимать.

– Наш мир красив и скоротечен, – сказал он, – однако Платон вместо красивого и скоротечного желал красивый и вечный мир.

«В нашем мире есть зло и боль, которые настигают даже невинных людей.

Бог милостив, но раз он ничего не может с этим сделать, значит, он бессилен.

А если же он не милостив и лишь всесилен, его бездействие лишь подтверждает, что он – зло.

Если же Бог и не милостив, и не всесилен, то Богом его называть нельзя.

Поэтому невозможно утверждать существование всесильного и милостивого Бога».

Люди чаще всего полагают, что если человек плохо видит, то он хорошо слышит, но это не совсем так. Ярче всего ощущается время.