Помощница Его Злодейшества

– Хорошо. Ты можешь беспрепятственно перемещаться по всей крепости, кроме самого нижнего подземелья.
– Почему? – не поняла я, вернувшись к рассмотрению браслета.
– Потому что там находится кое-что личное, – охотно пояснил Рейнард.
Я быстренько вспомнила все слухи о Мертвых землях и их хозяине и выдала предположение:
– Девственницы?
– Кто? – обалдел Князь Тьмы.
– Ну, невинные девы, которых вам подают на завтрак. Или на какой прием пищи подают невинных дев?
Князь Тьмы сдавленно хрюкнул:
– Нет, девственниц в моем замке точно нет.
– Нет, ну одна точно есть, – возмутилась я, и тут же сообразила, что ляпнула.
Хорошо воспитанный Князь Тьмы тактично не заметил этой фразы:
– В подвале девственниц нет.

У паучихи от этих слов глаза на лоб полезли:
– Ты что, ДЕЙСТВИТЕЛЬНО собралась работать?!
– Э-э-э… – растерянно отозвалась я. – А есть варианты?
– Ну… – немного смутилась Архана и кивнула наверх. – К нему под бочок…
Я непонимающе посмотрела на женщину. То есть паучиху.
– Ну, того-этого, – пояснила она.
Понятнее не становилось.
– В кровать ему залезть! – не выдержала Архана.
– Зачем? Личные помощницы уборкой не занимаются, на то прислуга есть. Я буду ведать делами герцогства, и его светлость мне уже кучу поручений раздал по ремонту замка, и земле, и…
Паучиха демонстративно прикрыла ладонью глаза.
– Не продолжай. Просто… не продолжай.
– Так сделаете? – с надеждой спросила я. – Ну, без кружев.
– Сделаю, – мрачно ответила Архана и буркнула: – А я только понадеялась, что нормальную девицу раздобыл. Так нет, он на ней пахать вздумал…

– А можно как-нибудь убрать все остальное из моей комнаты? Вещи, конечно, ужасно красивые, но донашивать я их не буду.
– Донашивать? – не понял герцог.
– Ну… – смутилась я. – Они же чьи-то были…
Князь Тьмы выразительно так посмотрел на бедолагу Эдварда, а тот, уже явно не зная, как бы спастись от неудобного разговора, плюхнулся на спину и попытался изобразить труп.
– Пущу на чучело, – пригрозил Князь Тьмы.
Пушистый подчиненный отполз в тень алькова и оттуда пискнул:
– Да они все только по разу надеванные! От ваших бывших невест осталось…

— Можно потрогать?

– Чего? – переспросил я, подумав, что ослышался.

– Ну... рога.

Всесильная магия, эта девушка просто ходить по краю моей выдержки!

– Всякие предложения мне поступали, но такое интимное – впервые, – хмыкнул я, размышляя над вопросом.

С одной стороны это было довольно провокационное предложение, с другой стороны – действительно почти интимное, а с третьей...

А с третьей стороны Корнелия не пахла страхом, и это подкупало.

Я склонился к девушке, сам не зная, что делаю. Ее зрачки удивленно расширились, но она не отшатнулась. Просто смотрела в мои глаза, замерев, как трепетная лань перед клыкастым хищником.

Бежать бесполезно, моя маленькая помощница. Если бы у тебя была хотя бы капля страха, брезгливости, отвращения, хоть что-нибудь, что бы могло меня отрезвить...

Но ты не боишься, не боишься меня, и та крошечная надежда, что я не смог задавить в своем сердце, разрастается с каждым моим вдохом.

– Можешь потрогать, – негромко произнес я.

Корнелия медленно протянулась ко мне и едва ощутимо провела кончиками пальцев по одному рогу. Я, кажется, забыл как дышать. Сердце бешено колотилось, и я жадно рассматривал лицо девушки. Такое нежное. Такое близкое.

Замооок… – жалобно позвала я, постучав каблуком туфли по брусчатке. – Огонька бы?

– Его Злодейшество попроси, – ехидно прокомментировал стоящий неподалеку Азал. Уже вооруженный пустой тарелкой, между прочим.

Наградив языкастого командира гарнизона выразительным взглядом, я снова заныла:

– Ну зааааамок… ну пожаааааалуйста….

Спустя полминуты моих стенаний в воздухе раздалось «ой все» и в стоящем передо мной мангале весело вспыхнул черный огонь, чтобы потом улечься на дно красивой волной жара.

– Огонь! – резюмировала я и под ошарашенными взглядами общественности принялась нанизывать на удивительно красивые, явно декоративные шампура куски мяса.

Поимка щенков адских гончих на шашлык объявляется открытой!

...

Следующие несколько минут весь внутренний двор замка пребывал в молчании. Что в целом странно, ведь я ничего такого особенного не делала. Просто стояла и нанизывала мясо на шампуры, а потом пристраивала их на мангал. Все это продолжалось некоторое время в полной тишине, пока рядом неловко не кашлянул Азал.

– А что ты делаешь?

– Готовлю шашлык, – отозвалась я и, кинув выразительный взгляд на тарелку в руках у полудемона.

– Я понял, да, но я имею ввиду конкретно.

– Готовлю шашлык, – повторила я.

– Нет, ну вот прям детально.

– Стою и нанизываю мясо на шампур, – раздраженно пояснила я. – Достаточно детально?

– Угу, – пискнул Азал, и я подняла глаза на командира гарнизона.

Бедолага шел пятнами и усиленно надувал щеки, угрожая вот-вот лопнуть.

– Ща… – просипел полудемон и принялся упражнять в дыхательной гимнастике.

Я пожала плечами и продолжила заниматься делом. Дело, кстати говоря, умопомрачительно пахло, заставляя столпившийся народ синхронно глотать слюнки и шажочек за шажочком подкрадываться ко мне.

– Госпожа помощница! – вдруг подал голос один из солдат гарнизона, пока Азал справлялся с приступом удушья. – А вы же знаете разницу между стилетами и шампурами?

Я так и замерла с последним ненанизанным куском мяса в руках. Весь двор с уставился на говорившего. И не то чтобы они смотрели с интересом, нет. Скорее с мрачным недовольством, как будто он оной этой фразой кусок мяса у каждого изо рта вынут. Замечание, кстати, выдал молодой парнишка с несимметричными рогами. Почувствовав негативное внимание общественности, тот стушевался и пробормотал что-то типа «ну стилеты же?».

В это же время Азал не выдержал и заржал. Громко так, с чувством, с подвыванием. Командир гарнизона просто сложился пополам, звякнув выпавшей вилкой о брустачку.

Я же решила, стилеты – не стилеты, а мясо жарить надо! И наткнув последний кусочек мяса, пристроила шампур (или не шампур) на мангал.

– Тебе плохо? – с участием спросила я у Азала, которого все никак не отпускал приступ хохота.

– Очень… – проскулил мужик, прихрюкнув.

– Водички?

– Мясца подожду, – утирая слезы с трудом выдохнул Азал. – Когда еще я в жизни поем шашлыка, приготовленного на подарке императора.

– Ты можешь присесть, – сказал мужчина, опускаясь в свое кресло.
Не то чтобы я не хотела, я вообще-то просто не видела лишней мебели, куда можно было бы опустить свой филей. Но после этих слов откуда-то из угла кабинета ко мне вразвалочку подошло гостевое кресло. Я от неожиданности отодвинулась от него на шаг. А оно очень настойчиво пододвинулось. Я снова отодвинулась, а оно – снова придвинулось.
Мой чемоданчик сердито зарычал, на что кресло задумчиво накренилось. Так-то, знай наших!
– Оно не кусается, – заметил мужчина. – В отличие от твоего чемодана.