Дураков нет

В двадцать-то лет и Салли был готов отказаться от чего угодно и начать сначала. Но теперь, в шестьдесят, ему уже меньше хотелось выбрасывать то, что можно починить, чтобы оно проработало еще несколько месяцев.

— С возрастом дни становятся длиннее, — предупредила она. — Я читаю книг пять в неделю, чтобы убить время. Правда, некоторые до середины. Как только понимаю, что уже это читала, откладываю книгу.

Только матери не говори.

Некоторые фразы способны поистине волшебным образом поднять прошлое со дна озера жизни, и для Салли, как для всех заблудших отцов, такой фразой была “только матери не говори”. Он не пускал ее в ход лет тридцать. Но слова эти мигом нашлись, словно им не терпелось, чтобы их сказали, — священное заклинание.

Не знаю, почему люди не могут поладить.

— Не знаешь? — спросил Салли. — Сколько тебе лет?

— Ведь поладить не так уж трудно, — гнул свое Ральф. — Относись к людям хорошо, и они будут хорошо относиться к тебе — по крайней мере, большинство.

Салли кивнул:

— Не считая тех, кто не будет. И не считая тех случаев, когда тебе не хочется относиться к людям хорошо.

— Мне обычно несложно относиться к людям хорошо, — сказал Ральф.

— Знаю, — согласился Салли, — но ты исключение.

И опять затараторила — принялась рассказывать, как всегда обожала кофе, пила по двадцать чашек в день и никогда не возникало никаких проблем — до недавнего времени. А теперь — боже мой — кофе так на нее действует, что просто кошмар. Да, кошмар, иначе не скажешь, но ведь так всегда и бывает со всем, что есть хорошего, со всем, что ты любишь по-настоящему. Все хорошее либо аморально, либо от него толстеют, добавила она совершенно некстати и захихикала, точно сама придумала эту хлесткую фразу.

Салли сомневался, что умение поднять другим настроение такой уж талант. Ведь чтобы поднять другим настроение, надо просто на своем примере показать им, что бывает и хуже.

Люди уже забыли, что вещи можно чинить. Как что сломалось, сразу выбрасывают. Вот чему я пытаюсь научить этого мальчишку. Вещи можно чинить, и порой они лучше новых.

вдруг понял: он понятия не имеет, чего хочет на самом деле.

Боль может приносить облегчение, но об этом знают не все. “Почему дурак бился головой о стену? Потому что, когда прекратил, ему стало легче” – одна из любимых шуток его отца.

Из окон полыхало пламя, рвалось в низкое небо. Пожарные уже отчаялись справиться с огнем и поливали из шлангов соседние дома с обеих сторон, чтобы те не занялись из сочувствия.

стариков вечно идеализируют, так как видят в них собственных умерших родителей, бабушек и дедушек, большинство которых оставило детям обыденное наследство, состоящее из чувства вины и избирательной памяти...

Новости в Бате распространялись двумя способами. Быстро и ошибочно.

Она нисколько не сомневалась, что невозможно заглушить один голос, не заглушив и второй, чего она делать никак не собиралась, ведь ей столько еще нужно сказать, пусть даже ее никто не слушал, кроме нее самой.

Умение вызывать симпатию — неплохая способность для лентяя и мудака.