Il rosso e il nero

Жить в одиночестве!.. Что за мучение!..

Мужество человеческого сердца имеет предел.

..разлука неизбежно убивает все чувства в человеке.

Какая огромная трудность, это лицемерие...

Какая из ныне здравствующих женщин решилась бы дотронуться до отрубленной головы своего возлюбленного?

А если существует загробная жизнь?.. Сказать по правде, если я там встречусь с христианским богом, я пропал, — это деспот, и, как всякий деспот, он весь поглощен мыслями о мщении. Библия только и повествует, что о всяких чудовищных карах.

Стать жертвой своих страстей! Это еще куда ни шло. Но стать жертвой страстей, которых ты не испытываешь!

Нынче на одного человека, готового пожертвовать всем ради общего блага, приходятся тысячи тысяч, миллионы таких, которым нет дела ни до чего, кроме собственного удовольствия и тщеславия. В Париже человека судят по его выезду, а отнюдь не по его достоинствам.

Опираться можно только на то, что оказывает сопротивление.

"Я человек независимый[...]Почему от меня требуют, чтобы сегодня я придерживался тех же взглядов, что и полтора месяца назад? Тогда мое мнение было бы моим тираном."

"...только книга учила его, как надо жить, и вызывала в нем восторг. Когда он впадал в уныние, чтение радовало его, утешало  и поднимало его дух."

«Всего можно добиться уменьем да хитростью»

Грубость, скотская нечувствительность ко всему, что не представляло денежного или служебного интереса, слепая ненависть ко всякому несогласному с ними мнению казались ей такими же естественными для мужчин, как ношение сапог и фетровых шляп.

"Только дурак, - говорил он себе, - может сердиться на других: камень падает вследствие собственной тяжести."

Светские люди никогда не просыпаются утром с мучительной мыслью: как я сегодня пообедаю? И после этого они восхваляют свою честность, а выбранные в число присяжных гордо осуждают человека, укравшего серебряную ложку, потому что он подыхал от голода.
Но если дело идет о том, чтобы попасть ко двору, потерять или приобрести министерский портфель, эти честные господа из светских гостиных не гнушаются идти на те же преступления, на какие горькая нужда толкнула двух этих каторжников.

Приучив Жюльена правильно рассуждать и не отделываться пустыми словами, он не позаботился предупредить его, что человеку незначительному подобная привычка вменяется в преступление, так как всякое хорошее рассуждение слабого оскорбительно для сильного.

Г-же де Реналь на вид можно было дать лет тридцать, но она была еще очень миловидна

Нет для тиранов идеи полезнее, чем идея бога!