Il rosso e il nero

То была не любовь - то было всего лишь ликование удовлетворенного самолюбия.

Ни один красноречивый министр, желающий, чтобы заседание начинающей бурлить палаты закончилось мирно, так много не говорил, не сказав так мало

Чем холоднее и почтительнее я с ней держусь, тем сильнее она добивается моей дружбы.

Г-н де Ла-Моль, вынужденный довольствоваться обществом одного Жюльена, был крайне удивлён, обнаружив у него какие-то мысли.

Сперва г-н де Реналь нахмурил брови просто по привычке, услышав слово «деньги»

«А ведь и правда, — сказал он себе, — я могу здесь заработать несколько тысяч франков, а потом уже решить спокойно, надеть ли мне военный мундир или поповскую сутану, в зависимости от того, на что тогда будет мода во Франции.

Вам будут  принадлежать мои последние слова , так же как и моя последняя любовь. 

Никогда в жизни я не хотел слушать про проклятую политику, а она-то меня оттуда и выгнала.

• А к какой же партии иы принадлежишь?
• Да ни к какой решительно, - это меня и погубило. Вот тебе вся моя политика: я люблю музыку, живопись.

Приучив его рассуждать здраво, а не отделываться пустыми словами, он забыл сказать ему, что у человека незначительного такая привычка считается преступлением, ибо всякое здравое рассуждение само по себе оскорбительно.

Как это так неизбежно случается, что даже в самые лучшие их минуты эти люди всегда ухитряются чем-нибудь да задеть меня.

худшее из мучений в тюрьме - это невозможность запереть свою дверь

всегда будьте полной противоположностью тому, чего от вас ожидают

разве дорога становится хуже от того, что по краям её в изгороди торчат колючки?

Но есть ли на свете хоть одно сердце, которое бьется для меня?

Эти глаза, которым дана была власть распорядаться его судьбой, сначала испугали его, когда он неожиданно увидел из так близко, а потом вдруг сразу вся его апатия исчезла.

Я любил истину ... но где она? Повсюду - лицемерие или, по меньшей мере, шарлатанство, даже у самых добродетельных, у самых великих. - И его губы приняли брезгливое выражение. - Нет, человек не может доверять человеку.

Преподобный отец Малагрида.

Она не решалась посмотреть ему в лицо - ей страшно было прочесть на нем презрение.

В душе ее происходила ожесточенная борьба: иногда она гордо уверяла себя, что презирает этого ничтожного человека, но разговор его невольно пленял ее.