Что можно сказать, не раскрывая интриги - почти ничего, потому что история раскрывает одно обстоятельство за другим, позволяя каждый раз увидеть характер и мотивы героев ранобэ по-новому.

Единственное, о чём стоит сразу упомянуть - это довольно высокий градус жестокости на протяжении всего произведения, и мне трудно судить о глубинах японской души и насколько они умеют разделять части своих душ, что становится возможным существование тонкого лирика и кровавого мясника в одном теле. Или это иллюзия подросткового сознания, так легко влекущая их на стезю жестокости? самообман, что можно остаться прежним нежным цветочком в обнимку с плюшевым мишкой после совершённых преступлений? пусть даже оправданных местью.

И вот тут я тоже разделяюсь на очарованную читательницу и подозрительного фарисея. Сама история очень трогательная, психологичная, пронизана лиризмом, горьким юмором и чувством обречённости, японской бесконечной рефлексией. Поразительны контрасты между сценами беспощадной резни против субъектов жестокого мира и бережного отношения героев друг к другу, невыразимая, захлёстывающая, пронзительная нежность на краю пропасти и даже, можно сказать, уже в падении.

Но фарисей подсказывает - как бы тебе ни понравилась история, она опять поэтизирует смерть, возможно, завлекая в её объятья новых "Вертеров", заражает сознание юных читателей плесенью саморазрушения, ощущением пресности обывательского мира, где чувства так умеренны на фоне страстей, окрашенных трагично-кровавыми тонами как в этой истеричной истории.