Ему подумалось, что с каждым побежденным врагом мы убиваем остатки Пиккола Сицилии и всего, что в ней было хорошего. Арабская жизнь столь же ценна, как еврейская, ни на йоту меньше или больше. Потому что на самом деле нет такого понятия, как арабская или еврейская жизнь. Есть только - жизнь.

Возможно, земля не принадлежит ни ей, ни ему, думается мне, но оба принадлежат земле, настолько они одержимы ею, так страстно они ее любят. Апельсиновое дерево не делает различий между фермерами, которые поливают его и собирают его плоды. Только слово «мы» имеет силу включать и исключать людей.

"Мир несправедлив, и все, что принадлежит тебе сегодня, может быть завтра отнято у тебя."

нас определяют не только наши решения, но и запутанные обстоятельства наших матерей и отцов.

Смерть возбуждает жадность

то, о чем умалчивают, могущественнее того, о чем говорят

У отсутствующих больше власти, чем у оставшихся

Какая привилегия – наблюдать за ужасом по телевизору. Одно нажатие кнопки – и ужаса нет.

Опять какие-то безумцы там, на Востоке. Людей тревожили более насущные проблемы. Осточертевшие олимпийские стройки. Полицейские проверки из-за банды Баадера – Майнхоф. Самолёт, разбившийся над Палермо, сто пятнадцать погибших. У соседской таксы гингивит.

– Это первый раз, – сказала Амаль, – когда западный фильм показывает арабов правдиво. А то обычно белые герои бегают по какой-то пустыне, а мы – либо головорезы, либо исполняем танец живота.

Но мы оплакивали Иерусалим. Они заняли Старый город, сердце Палестины с храмом Гроба Господня, Харам аль-Шарифом и Куполом Скалы. За одну ночь бульдозеры сровняли с землёй марокканский квартал. На седьмой день Шестидневной войны, когда взошло солнце и пыль осела, жители Иерусалима увидели, что перед Стеной Плача, где раньше тесно стояли дома, лежит пустая площадь.

Если каждый заботится только о крыше над своей головой, у нас никогда не будет государства, способного защитить наших людей.

– Ребёнок родился, чтобы искупить мир, – кричал священник.

Но это было тысяча девятьсот сорок восемь лет назад, а сейчас всё хорошее в мире утрачено.

Политики говорили о "переселении" и "передаче", как будто людей можно перевозить, как товары. Всего несколько месяцев назад, когда британцы разделили Индию и предоставили её самой себе, сотни тысяч людей были убиты в жестоком хаосе такого "обмена населением" между индусами и мусульманами.

Линии границ на карте вообще не соотносились с реальностью; они произвольно проходили через всю страну, разделяя места, которые традиционно были едины. 608000 евреев получали 56 % земли, а 1,3 миллиона арабов – только 43 %.

Два национализма столкнулись друг с другом, как неудержимая сила наталкивается на непоколебимую стену.

Дом создаётся не мебелью, не книгами на полках и даже не накрытым столом. А детьми.

Когда разводишься с человеком,  то узнаешь его по-настоящему.

...где два еврея, там три мнения.

Дело не в мести, Мориц. Это профилактика. Они должны понять, что мы никогда больше не позволим убивать евреев. Мы покажем им, какова цена.