Цитаты из книги NOKTURNY

По тону женщины я понял, что ее лучше оставить в покое, но Мэгги руководствовалась своими привычками. С видом искренней заинтересованности она спросила:
— Вам все понравилось?
Секунд пять-шесть женщина читала, словно ничего не слыша. Потом снова положила книгу и пристально уставилась на мою сестру.
— Раз уж вы спрашиваете, я отвечу. Еда была вполне сносная. Лучше, чем во всех этих ужасных местных забегаловках. Но притом нам пришлось ждать тридцать пять минут, чтобы получить какой-то сэндвич и салат. Тридцать пять минут.
Только тут я понял, что женщина кипит от ярости. Не той ярости, которая мигом вскипает и мигом же остывает. Нет же, эта женщина находилась на точке кипения уже давно. Ее гнев был того сорта, что напоминает зубную боль: свербит и свербит, крайности не достигает, и выхода ей не видно. Мэгги, с ее ровным характером, эти симптомы были незнакомы, и она, вероятно, подумала, что жалоба основана хоть на каком-то реальном поводе. Потому она извинилась и начала оправдываться:
— Видите ли, при таком наплыве посетителей…
— Но ведь подобное случается каждый день? Разве нет? Каждый день летом в хорошую погоду сюда валом валит народ? Так? Тогда почему бы к этому не подготовиться? Самое обычное обстоятельство — и застает вас врасплох. Вы это мне хотели сказать?

Она еще немного потянула вино и послушала музыку.
— Знаешь, Рэймонд, допустим, ты на вечеринке с танцами… Играют, к примеру, медленный танец, твой партнер как раз тот, с кем тебе хочется быть, и предполагается, что все остальное в комнате должно исчезнуть. Но оно почему-то не исчезает. Не исчезает, и все. Ты знаешь, что никто тут и в подметки не годится твоему партнеру. И все же… комната заполнена народом. Вас не оставляют в покое. Кричат, машут руками, выделываются, чтобы привлечь твое внимание. «О, неужели это все, что тебе нужно?! Ты заслуживаешь лучшего! Посмотри туда!» Вроде бы все время слышишь такие крики. И вот настроение портится и танцевать спокойно со своим парнем уже не получается. Понимаешь, о чем я, Рэймонд?
Подумав, я отозвался:
— Ну, мне не так повезло, как вам с Чарли. У меня нет такого партнера, как у тебя. Но до некоторой степени я тебя понимаю. Трудно понять, на чем остановиться. На ком остановиться.
— Ты чертовски прав. Больше всего мне хочется, чтобы они от меня отстали, эти непрошеные советчики. Отстали и дали нам жить как живем.

— Пожалуйста, не сердись. Знаю, это смахивает на легкое безумие. Только все это правда. Моя мать распознала мой дар, когда я была еще крохой. По крайней мере, за это я ей благодарна. Но учителя, которых она мне находила — в четыре года, в семь и наконец в одиннадцать лет, — никуда не годились. Мама об этом не догадывалась, но я знала. У меня был инстинкт, с самого детства. Я знала, что должна защищать свой дар от людей, которые, пусть с самыми благими намерениями, могут его безвозвратно погубить. Так что я от них отказалась. Ты должен был поступить так же, Тибор. Твой дар — это драгоценность.

Все три оркестра на площади, особенно когда им приходится, соперничая между собой, играть под тентами одновременно, не могут обойтись без гитары — без мягких, приглушенных, но явственных аккордов, размеренно повторяемых на фоне всего звучания. Вы, наверное, думаете, что если три оркестра заиграют враз на одной и той же площади, то останется только уши заткнуть. Нет, на площади Святого Марка пространства вдоволь. Прогуливаясь по ней, турист слышит, как позади него замирает одна мелодия, а впереди постепенно нарастает другая, будто он настраивает радиоприемник. Вот что туристам не надоедает, так это классика — всякие там инструментальные переложения популярных мотивов. Ну да, это же площадь Святого Марка: наимодные попсовые шлягеры им ни к чему.

Еще не закончив фразу, я кое о чем догадался и замолк. Заметив это, Чарли обернулся и вгляделся в меня.
— Думаю, — произнес я наконец, — мне понятно, почему тебе понадобился именно я.
— А-а. Возможно ли: Рэй смекнул, в чем дело?
— Да, похоже на то.
— Ну и что это меняет? Моя просьба к тебе все та же, в точности та же. — У Чарли на глаза снова навернулись слезы. — Помнишь, Рэй, как Эмили всегда говорила, что она в меня верит? Год от года повторяла. Я верю в тебя, Чарли, у тебя все получится, ты такой талантливый. Три или четыре года назад я это все еще от нее слышал. Знаешь, как это было тяжело? Я неплохо успевал. И сейчас успеваю. Очень даже неплохо. Но она думала, что мне назначено стать… бог знает, президентом треклятого земного шара… бог знает! А я обыкновенный парень, который неплохо успевает. Но ей это непонятно. Оттого-то все у нас и пошло наперекосяк.