Маленькі жінки

Эми проявила выдержку просто необычайную. Ей очень хотелось немедленно увидеть мать, прижаться к ней и поведать о всех страданиях, которые выпали на ее долю, но стоило Лори сказать, что Эми еще придется пожить у тетушки, как она немедленно согласилась с его доводами. Лишь слезы, навернувшиеся на глаза Эми, свидетельствовали, каких страданий ей стоит эта отсрочка. Даже тетушка не выдержала.
– Наша маленькая Эми – настоящая женщина, – повернувшись к Лори, объявила она.
Попугай, казалось, тоже остался доволен Эми. Во всяком случае, он подлетел к ней, легонько потрепал пуговицы на платье и провозгласил:
– Хорошенькая девочка. Пошли погуляем, милый!

Лори снова раскрыл завещание и, улыбаясь, исполнил пожелание Эми. «И откуда в ней столько самопожертвования?» – с удивлением думал он.
Потом Лори принялся изо всех сил развлекать девочку различными историями, а Эми поделилась с ним событиями последних дней; не забыла она рассказать и о том, как проводит время в маленькой комнате подле спальни.
Лори уже собирался домой, когда она с тревогой спросила:
– Что, Бет действительно серьезно больна?
– Боюсь, да, Эми. Но мы должны надеяться на лучшее. И вам совсем не надо плакать, милая.
С этими словами он ласково обнял ее за плечи.
Когда Лори ушел, Эми тихо пробралась в свою часовню. На этот раз она молилась дольше обычного, а потом долго сидела в вечерних сумерках. Все ее мысли были только о Бет. Эми очень боялась потерять сестру. И еще она со страхом подумала, что, если это случится, ее уже никогда ничего не обрадует. Пусть даже тетушка Марч подарит ей не одно, а миллион колец с бирюзой.

Эми очень быстро полюбила свой уголок. На столе лежали Евангелие и Псалтырь. Теперь она каждый день заходила сюда и, вглядываясь в прекрасный лик Богородицы, испытывала совершенно новые для себя чувства. Здесь она забывала о себе и своих невзгодах. В такие мгновения она ощущала себя частицей некоего единого доброго начала и истово молила Бога, чтобы он поскорее послал выздоровление Бет.
Постепенно чувства ее принимали более ясную форму, а потребность быть доброй и справедливой все больше овладевала ее существом. Вот и получилось, что, оказавшись вдали от дома, младшая из сестер Марч самостоятельно отправилась по «пути пилигрима».

– И впрямь, мадемуазель! Мне тоже очень нравится эта вещь, – ответила Эстер, столь же восторженно глядя на бусы. – Только я бы их не носила на шее. Я бы стала молиться с ними. Ведь это четки.
– Так, значит, это для того же, для чего бусы из пахучего дерева, которые висят у вас под зеркалом? – спросила Эми.
– Да, они для молитвы. Святые были бы довольны, если бы я молилась с такими красивыми четками. Поэтому я никогда бы не надела их на шею, будто какую-то безделушку.
– Эстер, мне кажется, молитва приносит вам большое удовольствие, – сказала Эми. – Вы всегда какая- то особенная, после того как помолитесь.
– Это правда, мадемуазель. Знаете, я бы и вам посоветовала. Уединяйтесь хоть ненадолго каждый день, чтобы чуть-чуть подумать о себе и помолиться. Вы сами поймете, какое это утешение. Если хотите, я обставлю вам маленькую комнату рядом с вашей, и вы сможете там молиться за вашу больную сестру.